— Странный вкус, но неплохо, — сказала она, отложила ложку и строго посмотрела на меня. — Геракл, ты вот тут развлекаешься, а на серьезные дела у тебя, видимо, времени не хватает.

Хмыкнув про себя, я лишь покачал головой.

«В этом меня еще не упрекали!»

Продолжаю молча есть, а Барсина уже нахмурила брови.

— До меня дошли слухи, что ты отдаешь выродку этой сучки Роксаны всю Грецию и Македонию, а ведь у тебя и другой брат есть! Его-то ты почему в черном теле держишь?

«Вот, сейчас не понял!» — Положив ложку, поднимаю на Барсину вопросительный взгляд, а та продолжает наезжать.

— Твой брат Фарнабаз до сих пор служит простым гетайром, а ведь он брат царя! Тебе не стыдно⁈

Она уже начинает меня бесить, но я пытаюсь держаться и говорить спокойно.

— Брат царя — это не заслуга и не титул. Фарнабаз имеет ровно то, что заслуживает.

— Вот как! — Барсина обиженно поджала губы. — Что заслуживает⁈ А я? Я тоже заслуживаю то, что у меня до сих пор нет своего угла, и мать царя гоняется за неблагодарным сыном по всей Ойкумене, как нищая попрошайка!

Я всегда был уверен, что у женщин особый склад ума и они смотрят на мир через некую кривую призму, переворачивающую все с ног на голову. Если бы я не знал Барсину так хорошо, то мог бы изумиться, а так лишь иронично интересуюсь:

— Разве я не оставил тебе в Сузах целый дворец? Который, кстати, ты бросила вопреки моему прямому приказу.

На это мамочка сузила свои миндалевидные глаза, ища контраргументы, и, не найдя, зашла со своего главного козыря:

— Я твоя мать, Геракл, а не слуга, чтобы ты приказывал мне, что делать!

Против этого аргумента не поспоришь, хотя… Одеваю на лицо примирительную улыбку:

— Так чего ты хочешь? Скажи прямо, а то я уже начинаю уставать.

Барсина мгновенно сменила тактику и вновь превратилась в милейшее существо:

— Милый, я же не прошу многого, ну сделай ты его каким-нибудь стратегом. Что, тебе жалко?

Я понимаю, что она вновь вернулась к Фарнабазу, и начинаю уже подумывать, а не рассказать ли ей, как ее сынок спускает все подчистую в кости. Поскольку я человек не злой и «мамочку» свою по-своему люблю, то решаю пощадить ее материнские чувства.

— Хорошо, ты меня убедила. Я обещаю тебе, что подыщу брату достойное место. — Произношу это вслух, а в голове неожиданно появляется мысль совсем о другом человеке.

Дело в том, что с того дня, когда Далина попыталась меня убить, судьба этой девушки не дает мне покоя. Я знаю, что, несмотря на мое официальное прощение, она заперта в своих покоях и, по сути, находится под арестом. Это инициатива Ареты и местных властей, и я их понимаю: ведь чуть что спрашивать-то будут не с царя, а с охраны и администрации дворца и города. Впрямую нарушить слово царя и бросить девушку в камеру они не могут, но и брать на себя столь высокие риски им тоже не хочется. Отсюда и компромисс — так называемый домашний арест. Может, это и неплохой выход в данной ситуации, но я боюсь, что долго он не продлится и Далина «совсем неожиданно», но к общему удовлетворению, вдруг заболеет и умрет. Народная молва, конечно же, повесит ее смерть на меня, а мне такой славы совсем не хочется. И вот сейчас у меня появилась гениальная идея, как разрешить эту ситуацию.