«От того, удастся ли мне быстро сломить эту чертову Гангру, — мысленно рисую себе перспективу, — зависит и будущий расклад. Если я тут зависну, то Птолемей поддержит мятеж в Киликии, а Кассандр пошлет помощь Асандру в Карию, и у меня запылает все Средиземноморское побережье».

Добавляя мрачных красок в картину будущего, я пытаюсь примирить себя с возможной неудачей. Как говорится, надейся на лучшее, а готовься к худшему!

Сейчас я сижу в своем походном кресле прямо перед воротами города Гангра, примерно в трехстах шагах от городского рва. Позади стоят мои полководцы, ординарцы и охрана, а прямо за ними замерли длиннющие шеренги выстроенного войска.

Со стен города видят эту грозную силу, и это тоже часть психологического давления. Солнце неуклонно движется к зениту, но ворота до сих пор закрыты, и ничего не говорит о готовящейся сдаче города. На стенах видны многочисленные воины, а от мощных каменных башен веет знаменитым упрямством пафлагонцев.

Я уверен, что на деле за стенами города не все так спокойно и горожане по-настоящему в ужасе. Судьба Амисоса стоит у каждого из них перед глазами, а мои парламентеры постарались, чтобы условия моего ультиматума стали известны горожанам. Прежде чем передать послание царю, они громко зачитали его перед собравшейся на площади толпой.

«Думаю, многие сейчас советуют Дейотару отдать мне Ариарата, — размышляю про себя, глядя на закрытые ворота. — Другое дело, послушает ли он мудрых людей. Наверняка полно и таких, что рвутся в бой и кричат всякую хрень про честь и славу».

В такие минуты решение чаще всего принимается спонтанно, под влиянием какого-то эмоционального события. Оно может быть совсем незначительным, но обязательно эффектным и производящим впечатление. Сейчас как раз такой момент, я это просто нутром чувствую: Дейотар на грани, и любая мелочь может склонить его к тому или иному решению.

Глядя на город, я уже битый час думаю о том, что может заставить горожан и их царя сломаться и понять, наконец, что сопротивление бесполезно. Мой взгляд скользит по пологому склону, по желто-серой ленте дороги, что, извиваясь, как змея, ползет к городу. Замечаю, как на подходе она прихорашивается каменными плитами, а затем упирается прямо в массивные городские ворота.

«Подъемного моста нет, — неожиданно проговариваю про себя то, что уже отмечал неоднократно, — груженую взрывчаткой телегу можно было бы подкатить прямо к воротам. Жаль, только взрывчатки у меня нет!»

И тут меня вдруг осеняет.

«Горожане-то этого не знают! Если продемонстрировать им мои возможности, то…!»