Поворачиваю голову к друзьям:

— Видели? И что это было?

Патрокл невозмутимо пожал плечами:

— Вывалился какой-то идиот.

Эней же, как всегда, увидел ту суть, о которой я спрашивал.

— Клясться не буду, но похоже, выкинули того умника, что стрелял в Арету.

Мне показалось то же самое, а это значит, что внутри городских стен началось открытое противостояние между желающими сдать город и теми, кто хочет сражаться до конца.

«Что ж, подождем!» — решаю про себя и, внешне невозмутимо, возвращаю взгляд к воротам.

По ощущениям, проходит еще не меньше получаса, и я уже вновь смиряюсь с мыслью, что затяжная осада неизбежна. Прикрыв глаза, начинаю прикидывать первоочередные меры, но тут слышу голос Энея:

— Кажись, проняло-таки Дейотара!

Впиваюсь взглядом в ворота и вижу, как массивные, окованные бронзой створки начинают медленно расходиться. Сначала еле заметно, но все шире и шире они открывают черный зев арочного прохода, в котором уже видна выходящая делегация горожан.

* * *

Человек двадцать пять лучших людей города Гангра и царства Пафлагония остановились в десяти шагах от меня. Впереди всех — крепкий невысокий человек с мясистым носом и ухоженной бородкой. Он несет в руках царский венец, из чего я делаю вывод, что это и есть царь Дейотар. Сразу за ним два рослых бугая держат связанного парня лет двадцати пяти.

«А вот и наш „друг“ Ариарат, что в гордыне своей посчитал себя равным Великому царю Гераклу», — иронично замечаю про себя и веду взглядом дальше.

За спинами стражников сбились в кучу несколько жрецов и около десятка горожан в богатых гиматиях из крашеного добротного сукна.

Дейотар первым опускается на колени, и вслед за ним на колени встают все остальные. Оставшийся стоять Ариарат возвышается над ними, и в его голосе сквозит насмешливое презрение:

— Цари никогда не встают на колени, Дейотар!

Поднимаю взгляд на стоящего сбоку телохранителя и жестом показываю на стоящего. Тот схватывает мгновенно и, стремительно подскочив к бывшему царю Каппадокии, коротким ударом древком в живот заставляет того согнуться. Следующий удар по ногам обрушивает Ариарата на колени.

«Никогда не говори „никогда“!» — делаю мысленную оценку случившегося и перевожу взгляд на Дейотара.

Тот, склонив голову и стоя на коленях, протягивает мне свою корону. Мне этого вполне достаточно, и я позволяю себе проявить мягкость и великодушие:

— Встань, царь Дейотар, и подойди ко мне!

Тот тяжело поднимается на ноги и подходит, все еще держа корону в вытянутых руках. Лицо его напряжено, в глазах страх, перемешанный с чувством стыда, а я встречаю его радушной улыбкой: