Никотин ударил по мозгам, но, как и ожидалось, ни черта не принес облегчения.

Пора возвращаться домой.

При мысли о доме перед глазами мгновенно вспыхнуло перекошенное от шока и злобы лицо Линды. Сегодня, у входа в больницу, когда она застукала нас с Кианой. Мы целовались. А Линда смотрела на это так, словно я перерезал ее дочери горло. Уверен, стоило им переступить порог дома, как Линда закатила Киане грандиозную истерику.

Киана.

Одно только имя, вспыхнувшее в сознании, заставило кровь сгуститься и ударить в пах.

Я помнил ту ночь в моей спальне. Каждую гребаную секунду. Мы просто лежали рядом на кровати. Полностью одетые. У нее была сломана ключица, она была измотана, а я лежал рядом, пялился в потолок и буквально сходил с ума.

Я чувствовал жар, исходящий от ее миниатюрного тела. Слышал ее дыхание. Я хотел ее так сильно, что у меня темнело в глазах. Хотел во всех смыслах — физически, морально, тотально. Хотел вскрыть ее грудную клетку и забраться внутрь. Заснуть рядом с ней было пыткой. Невзять ее — подвигом, который едва не стоил мне рассудка. Меня заводит просто то, что она дышит одним воздухом со мной.

Я выбросил недокуренную сигарету на асфальт и с силой растер ее носком туфли.

Я должен услышать ее голос. Сейчас.

Рука сама потянулась за телефоном. Я открыл контакты. Ее номер появился у меня совсем недавно — я выудил его у отца, когда мотался в Портленд, пытаясь исправить то дерьмо, которое сам же и натворил в ее жизни.

Ее номер появился у меня совсем недавно — я взял его у отца, когда мотался в Портленд, пытаясь исправить то дерьмо, которое сам же и натворил в ее жизни.

И это обошлось мне дорого. Триста тысяч долларов, если быть предельно точным. Деньги, которые я без малейших колебаний выпотрошил из своего трастового фонда, чтобы конкурс, ради которого она выворачивала себя наизнанку, перенесли на несколько месяцев.

Триста штук. Штраф за срыв аренды главного выставочного холла, оплата сумасшедших неустоек за отмененные рейсы для судейского комитета, покрытие брони в люксовых номерах отеля для всех участников. Я просто залил проблему деньгами.

Когда отец узнал об этом, он пришел в абсолютное, первобытное бешенство. Но по-другому я поступить не мог. Я был обязан это сделать, потому что именно по моей вине Киана оказалась на обочине.

По вине моей слетевшей с катушек бывшей.

Ария.

Одно только ее имя стояло поперек горла, отдавая на языке кислой желчью. Перед тем, как рвануть в Портленд, я заехал к ней. Думал, мы сможем закрыть этот вопрос, как взрослые люди. Я смотрел прямо в ее кукольные, идеальные глаза и рубил правду-матку — между нами всё кончено. Давно и безвозвратно. Никаких надежд, никаких камбэков. Я хотел расставить все точки над «i», вбив их, как гвозди в крышку гроба наших так называемых отношений.