Я дернула молнию рюкзака, засунула руку в карман и нащупала тугой бумажный сверток. Пятьсот баксов. Выигрыш с конкурса в Сёдо. Этого хватит на первое время. А дальше… дальше я что-нибудь придумаю. Только бы не быть здесь.

Закинув ремень сумки на здоровое плечо, я толкнула дверь.

В холле первого этажа было тихо. Я сделала шаг к лестнице и замерла.

Она всё еще сидела там. На тех же самых ступенях. Услышав мои шаги, мама вскинула голову. Ее глаза красные расширились, при виде дорожной сумки.

— Киана? — она подорвалась на ноги, загораживая мне путь. — Что ты делаешь? Куда ты собралась?

— Ухожу, — глухо ответила я, стараясь обойти её. — Дай мне пройти.

— Какое «ухожу»⁈ — ее голос сорвался, в нем билась настоящая паника. — Ты в своем уме⁈ У тебя ключица сломана! Куда ты пойдешь⁈

— Какая тебе разница? Мне нужно уйти. Просто уйти отсюда и от тебя.

— Прекрати! — она схватила меня за ремень сумки. — Наша квартира сдана, у тебя нет ни цента! Я твоя мать, и я запрещаю…

— Не смей! — я вырвала ремень из ее рук. Боль в плече ослепила меня на секунду, заставив стиснуть зубы, но я не отступила. — Сейчас ты мне не мать.

— Киана… — она отшатнулась, прижав руки к груди. На её лице отразилась такая боль, что мне самой стало страшно.

— Слушай меня внимательно, мама, — мой голос дрожал от сдерживаемых слез. Каждое слово давалось с трудом, царапая горло. — Я всегда тебя любила. Я верила тебе больше, чем себе. И если то, что ты сказала про Норвуда — это ложь, чтобы разлучить меня с Тэтчером, то это чудовищная ложь. Я отказываюсь понимать, зачем ты так делаешь. Но если ты сказала правду… Если ты смотрела, как я живу под одной крышей с ним, как я смотрю на него, и молчала… я не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебя простить.

— Я пыталась защитить…

— Ты всё разрушила! — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам всё-таки катятся горячие слезы.

Я с силой протиснулась мимо неё, едва не задев больным плечом перила.

— Киана, стой! Пожалуйста! Тэтчер… он скоро вернется, что я ему скажу⁈

Я на секунду замерла у массивной входной двери. Внутри всё сжалось от одного его имени.

— Скажи ему правду, — бросила я, не оборачиваясь. — Тебе ведь так нравится её рассказывать.

Я рванула дверь на себя, выскочила на залитое солнцем крыльцо и с силой захлопнула её за собой. Громкий стук отрезал меня от прошлого, оставляя один на один с улицей, пятьюстами долларами в кармане и разбитым сердцем.

Я шла, не чувствуя ног. Асфальт плавился под лучами послеполуденного солнца, гул проносящихся мимо машин сливался в один непрерывный, давящий шум, но я словно находилась в вакууме.