Но суббота была особенной. В субботу был юбилей Элеоноры Аркадьевны. Шестьдесят лет. И Дэн пригласил Арину.

— Ты уверен? — спросила она, когда он озвучил приглашение. Они сидели в баре после закрытия, и Дэн протирал бокалы. У него была привычка всегда что-то делать руками — Это же семейный праздник. Я там буду чужая.

— Во-первых, ты не чужая, — Дэн отставил бокал и посмотрел на нее серьезно — Во-вторых, меня Марина попросила тебя привести. Сказала: «Если ты не приведешь Арину, я скажу маме, что это ты разбил ее любимую вазу в две тысячи десятом». А в-третьих, мама сама тебя пригласила.

— Что?!

— Ну, почти. Она сказала: «Надеюсь, твоя флористка будет вести себя прилично и не принесет мне в подарок кактус». Я решил, что это приглашение.

Арина нервничала весь день. Она перемерила три платья, дважды перебирала волосы и в итоге остановилась на том самом темно-синем, в котором была на свадьбе. К нему она добавила серебряные серьги, которые ей подарила мама на окончание флористических курсов, и минимум косметики. «Если Элеонора Аркадьевна решит меня сканировать, пусть видит оригинал, а не штукатурку», — решила она.

В качестве подарка она выбрала букет. Разумеется. Но не простой, а тщательно продуманный. С посланием, которое она расшифровала Дэну заранее.

— Белые каллы это восхищение. Я как бы говорю: «Я восхищаюсь вами». Веточки розмарина это память. Розмарин с древних времен считался растением, укрепляющим память. И немного белой сирени, хотя ее трудно достать в июле, но у меня есть поставщик. Сирень это первые трепетные чувства. Я говорю: «Я помню вашу молодость и чту ее».

— Ты серьезно? — Дэн смотрел на нее с изумлением — Ты собираешься говорить с моей мамой на языке цветов?

— Это единственный язык, на котором она меня понимает. И, кажется, единственный, который она уважает.

Юбилей проходил в ресторане «Шанталь». Дорогом, с белыми скатертями, живой арфой и официантами, которые двигались бесшумно, как ниндзя. Гостей было немного, человек двадцать, только самые близкие. Марина с Андреем уже сидели за столом, и Марина приветственно замахала Арине рукой. Элеонора Аркадьевна восседала во главе стола, как императрица на троне. Она была в платье цвета темного изумруда, с ниткой жемчуга на шее и прической, которая явно стоила больше, чем месячная аренда цветочного магазина.

— Арина, — произнесла она, когда Дэн подвел ее к имениннице — Вы пришли. И вы принесли букет.

— С днем рождения, Элеонора Аркадьевна, — Арина протянула ей букет, стараясь, чтобы голос не дрожал — Здесь каллы, розмарин и сирень. Каллы это восхищение. Розмарин это память. Сирень это...