Я тихонько улыбнулась, а обернувшись к милорду, поняла, что он так же улыбается, только смотрит в это время на меня. К щекам прилил жар, и я поспешно опустила глаза.

Блюдонос поставил перед нами тарелки, налил вина и удалился, не произнеся ни слова.

— Жаль, мы на уроках еще не изучали искусство светской беседы, — неловко пошутила я, вспомнив замечание милорда.

— А я рад, — произнес милорд, но продолжил только после того, как я вопросительно вскинула брови. — Это значит, наш разговор будет непредсказуемым.

Я видела огоньки, искрящиеся в глубине глаз милорда, но думала, что это блики свечей. Теперь же заметила лукавые морщинки, разбегавшиеся от уголков темных глаз. Он веселился! Оставалось лишь удивленно хлопать ресницами. Мужчина не удержался и расплылся в довольной улыбке, но не обидной, а какой-то душевной. Его глаза по-прежнему светились, а голова чуть склонилась в бок, отчего одна черная прядь скользнула на лоб.

— Расскажите, как вы попали в монастырь Милосердной Девы? — спросил милорд.

Я пожала плечами. История не была хоть сколько-то интересной.

— Меня принесли в плетеной корзине для фруктов. Сестры задали положенные вопросы и получили обычные ответы.

— Вас принесли не родственники?

— Да. Вы же знаете, как это происходит? У калитки многодетной семьи оставляют простую плетеную корзину и медную монетку. Если не принести младенца в ближайший монастырь до заката следующего дня, то разгневаешь богов, и все дети семьи умрут. Те люди получили за меня стандартную диаконию, на этом история заканчивается.

— Вы можете оказаться заморской принцессой крови или великой княжной, — мягко улыбнувшись, предположил милорд Увэ.

— А могу быть потомственной жницей или пряхой.

Меня уже давно не волновал вопрос происхождения. Хотя, конечно, будучи маленькой девочкой, я часто представляла себя принцессой. Воображала, что меня отдали в монастырь по ошибке, а то и вовсе волею злобного магика с огромной бородавкой на носу.

— Статистически, более вероятно ваше крестьянское или ремесленное происхождение, — как ни в чем не бывало, рассуждал милорд. — Но родители передают детям склонности к определенному мышлению, поведению и складу личности. К тому же внешность.

Я невольно улыбнулась.

— Тогда они могли быть писарями, клерками…

— А, может, чиновниками? — подхватил милорд Увэ.

— Или сановниками?

Пока мы разговаривали, блюдонос поставил на стол первые тарелки и разлил напитки.

— Вам столь близка религия? — поинтересовался милорд.

— Я выросла в ней. Мне нравится монастырский уклад и тот смысл, которым наполняет нашу жизнь служение.