Вот лезет же в голову всякая хрень? Зачем мне думать про яблоки, когда сейчас речь пойдёт об огурцах?

* * *

Иван Ратушный — благообразный мужчина в сапогах, каких-то интересных шароварах, рубахе и жилетке, встретил нас у конторы огуречного кооператива. Вывеска, правда, гласила «Кооперативное предприятие по выращиванию плодоовощной продукции "Букча», но сути это не меняло: это было НЕ государственное учреждение. Кооператив!

«Закон о кооперации» приняли на восемь лет раньше, и пока — только применительно к Беларуси. Машеров, вообще, похоже, взял за правило: обкатывать на отдельно взятой и хорошо знакомой ему синеокой республике нововведения, которые потом планировал расширить на весь Союз. Как хозрасчёт для редакций газет или те самые великие и ужасные децентрализованные закупки… Всё-таки моя волшебная папочка кое-что изменила в этой реальности: от «режима наибольшего благоприятствования» в пользу республик Прибалтики и Закавказья, и тем более — Средней Азии — отказались. У нынешнего руководства Страны Советов в приоритете был Дальний Восток и, как экспериментальная площадка — БССР.

Насколько я знал, от уродской практики с «четырьмя категориями снабжения» тоже начинали отходить — и это не могло не радовать. С какого хрена Рига или Тбилиси должны кушать лучше Саратова или Гомеля? За какие-такие особые заслуги?

— Поздоровайся уже, Герман! — ткнул меня в бок Артёмов. — Иван Степаныч, сегодня мой коллега какой-то особенно задумчивый, вы уж извините его, ладно?

Я пожал руку Ратушного и попытался оправдаться:

— Да я под впечатлением: у вас тут просто фантастика какая-то! Чистота, порядок, благолепие и благорастворение воздухов, — от паясничания удержаться не удалось. — Да ещё и кооператив!

— Мы — первые в области! И третьи в республике сельскохозяйственные кооператоры! — с гордостью огладил свою короткую седую бороду Ратушный.

— А кто первый? — поинтересовался я.

— Ольшаны! — сказал он многозначительно.

— Ах, Ольшаны! Тоже — огурцы? Ваши конкуренты? — Ольшаны и в моё время гремели на всю республику и даже дальше, как край огуречных магнатов. Оказывается, и тут тоже они развернулись будь здоров!

— Не конкуренты! — поправил меня Иван Степаныч. — Соратники, единомышленники и…

— Единоверцы?

Он только хмыкнул. А потом вдруг как-то растерялся:

— Ох! Это что это я? Я ж первым делом спасибо вам хотел сказать: за Антонину! Если б не вы… — он снова пожал мне руку и проникновенно заглянул в глаза. — Большое спасибо!

— Это не я, — мне стоило серьёзных усилий отнять у него свою ладонь. — Это майор Соломин и его люди.