— Ну да, ну да… — покивал Гумар. — И внучка́я за полгода впервые увидел. А то всё переживал, переживал… Думал — а вдруг он в член к пипенцам попал? А вдруг его зарезы побасмачили?

— Ну причём здесь чеченцы, Петрович? Чеченцы сейчас вроде как все в Казахстане… — попытался успокоить его я.

Да и вообще — была у меня надежда, что с чеченцами в этой истории всё по-другому пойдёт. Лихой народ, своеобразный, воинственный! Такой потенциал! Неужели простой советский учитель и самый обычный инженер-кораблестроитель не найдут выход из этой ситуации?

— Вот, вот, а он как раз по Средним Азиям и ошивается! У нас-то всяко поспоко… — Петрович осёкся, осознав, по какому-такому поводу его внучок наведался к родным пенатам. — В общем, жду тебя с твоими девчатами, так и знай. Не стесняйся, давай телеграмму и приезжайте: летом, осенью, зимой… Они у тебя симпатичные, приятные, не то что…

— Не то что я! — я гыгыкнул, Гумар вернул мне улыбку.

— Возьми вот, я того-сего напаковал, скажешь, что от деда, мол… — Петрович протянул мне авоську с домашними гостинцами. — Твой-то дед?..

— Моего-то деда я и не видал никогда, — развёл руками я, что сделать было довольно проблематично, учитывая рюкзак, печатную машинку «Москва» в чемоданчике, а теперь ещё и авоську. — Но о таком деде, как вы, можно только мечтать!

И не покривил душой.

— Путлого добра! — пожимая мне руку, пожелал на прощанье Петрович. — Пержи двост хистолетом, Белозор!

И снова было непонятно: это у него такой прикол, или и вправду — дислексия.

* * *

Густые кроны лип над головой одуряюще пахли мёдом, слышалось непрерывное деловитое гудение: тысячи пчёл собирали пыльцу. Дорогу перешли гуси, вытягивая шеи, недоверчиво косясь на меня и гогоча. Дочерна загорелый белобрысый пацан лет семи бесстрашно погонял их прутиком, направляя к удобному для спуска в канаву участку берега.

— ВЕР-ТА-ЛЁТ! — кричали дети из-за ограды детского сада, задрав головы к небу. — Вер-та-лёт!!!

Грохоча мотором, на полигон заходил армейский Ми-8, бередя душу знакомыми ещё по Афгану обводами корпуса. Не за Гериловичем ли?

— Дети, дядя уезжает, скажите дяде «до свидания»! — сказала знакомая воспитательница с характерным разрезом глаз.

— ДАСВИДА-А-А-А-А-НИЯ, ДЯДЯ! — дошколята замахали мне руками.

А я помахал им в ответ:

— До свидания, дети. До свидания, Гульзара Жайсынбековна! — вот как звать тех пацанов, что помогали мне немецкие ништяки искать — убей, не помню, а Жайсынбековну эту — запомнил! Парадокс!

На автобусной станции меня поджидал жёлтый милицейский жигулёнок. Пустой. Соломин прятался под ёлочкой, вместе с Ясей. Они очень миленько держались за ручки, все такие молодые, светловолосые и красивые. Глазки у них так и светились, аж смотреть приятно было.