– Я не говорю конкретно о Соне. Я лишь предупреждаю, что он умеет быть кем угодно. И да, он может казаться самым безопасным и чудесным из всех.

– Вы обвиняете всех сразу и никого конкретно. Я устала. И я не буду подозревать Соню, потому что ей в отличии от вас я доверяю.

– Мира, пожалуйста.

– Хватит указывать, кому мне доверять. Вы так искусно перекладываете подозрение на всех остальных, как это удобно.

– Ты действительно думаешь, что я мог бы… – Мира увидела, как глаза Марка блестят от набежавших слёз, и на секунду даже пожалела о своих словах.

– Я не знаю, что мне думать! – перебила она. – Я больше ничего не знаю! Но не могу и не хочу так жить, Марк. Не могу бояться собственной тени и не знать, кому верить!

– Не уходи сейчас. – он не просил, он умолял её остаться, – Не в таком состоянии. …

– Нет. – она отступила на шаг и убрала руки, он не удерживал. – Мне нужно побыть одной. Подумать. Без вашего присутствия.

Мира развернулась и чуть ли не бегом покинула сквер, спиной чувствуя его взгляд, который всё ещё умолял её остаться. Но она не оборачивалась, чтобы не дать себе ни малейшего шанса передумать.

«Марк слишком много скрывает» – стучало в голове в такт её шагам. Соню, Мира даже рассматривать не будет. Уж лучше умереть и в этой жизни, чем усомниться в единственной подруге. Остаётся Шаховской, и все подозрения ведут именно к нему, если предположить, что Марк именно тот, кто он говорит, а не хитроумный предатель. Как же сложно! И откуда это парадоксально отчаянное желание убедиться в невиновности Шаховского? Что за упрямство? Можно же просто держаться подальше от обоих, и от Марка, и от Льва.

Мира и не заметила, как ноги привели её прямо к дому Шаховского. И как это понимать? Вряд ли приглашая её пожить у него, он ожидал, что она заявиться к нему в начале девятого утра, в пижаме под пальто и без звонка. Да и она хороша, отправиться к малознакомому мужчине вот так. Интересно, что он о ней подумает? И пока Мира размышляла о том, что может самое время развернуться и уйти отсюда, дабы избежать позора, дверь парадной открылась раньше, чем она успела решить.

И на улицу вышел Лев полностью одетый, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Увидев Миру, мужчина замер на мгновение, а потом его лицо озарила искренняя улыбка.

– Мира! Что случилось? Заходите скорее, – он окинул её взглядом с ног до головы, и вероятно заметил пижаму, – вы же совсем продрогли.

Мира позволила провести себя наверх в просторную квартиру, полную книг и диковинных предметов искусства, вероятно собранных за годы увлечённого коллекционирования.