Мира коротко пересказала историю Ребровой. Странную формулировку задания: «фигура, которая должна ждать, а не оплакивать», упоминала про настойчивость насчёт даты установки, поколебавшись, рассказала о дате на документах, отставшую от настоящего почти на тысячу лет, и надпись в квитанции.

Лев слушал не перебивая, засунув руки в карманы куртки, медленно шагая рядом между заснеженными надгробиями.

– Это очень необычно, – он остановился. – Знаете, в контексте той легенды, о которой я говорил, – о человеке, называющем себя Смертью, – подобные детали вписываются в картину его одержимости. Тысячелетняя история. Идея вечного возвращения и повторения событий.

– Думаете, заказчица связана с Марком? – тревога снова поднялась в груди, вытесняя умиротворение прогулки.

– Не могу утверждать, – Лев тронулся с места, жестом приглашая Миру к дальнему участку. – Но совпадение слишком заметное. Не находите? Возможно, эта заказчица, часть той же истории, что и мужчина в пальто. Если она вообще существует в том виде, в каком вам представилась.

У поворота к старой части кладбища им встретился смотритель. Мира сперва приняла его за ещё одно изваяние, потому что седой старик в тулупе стоял между оградами так неподвижно, что снег успел лечь и ему на плечи. Смотритель расчищал дорожку, но при их приближении опёрся на лопату и молча смотрел, как они подходят.

– День добрый, – поздоровался Лев. – Мы по согласованию с епархией, я звонил на той неделе. Собираем материал для книги о мемориальной скульптуре.

– Помню-помню, – голос у старика был скрипучий. – К новым кварталам идите, там всё целое стоит.

Смотритель махнул рукой, указывая дорогу.

– А старая часть? – спросил Лев. – Мне говорили можно будет посмотреть ранние захоронения.

– Хотите – идите. Только место само решает, кого пустить. – мрачно сообщил смотритель и переложил лопату из руки в руку.

– Как любопытно, – улыбнулся Лев. – Местная легенда?

Старик пожевал губами, словно раздумывая стоит ли выдавать тайны пришельцам, побеспокоившим его покой, но потом всё-таки решился.

– Бабка моя, дочек-внучек стращала, мол, стоит в том углу невеста в чёрном, и ждёт. Кто ей на глаза попадётся, тому судьба чужого за своего принять. Полюбишь, говорит, кого, а под родной личиной ворог лютый. – Смотритель перекрестился коротко, а потом, посчитав видно, что недостаточно, сплюнул через плечо. – Сказки, конечно. Только я туда не хожу. И вам, дочка, – он посмотрел на Миру, – не советовал бы. День нехороший. Тихо.

– Мы осторожно, – мягко ответила Мира со всем уважением к смотрителю и его словам.