Старик кивнул, взялся за лопату и потерял к ним всякий интерес, вот только когда они уже отошли, Мира, обернулась и увидела, что старик стоит и смотрит им вслед.

– Фольклор в его первозданном виде, – заметил Лев с удовольствием исследователя. – «Невеста в чёрном», как предостережение юным девам – это же классический охранительный сюжет.

Они углублялись в старую часть кладбища, и с каждым шагом снег будто становился глубже, а света становилось меньше. Надгробия здесь стояли не рядами, а как придётся, вразнобой, точно город мёртвых рос без всякого плана. Надписи труднее поддавались прочтению. Время и непогода стёрли иные из них до гладкого камня, оставив только тень буквы, который угадывался, если знать заранее, что искать.

Лев уверенно вёл Миру между покосившимися оградами, расположение интересных для книги захоронений он явно знал наизусть, тщательно изучив доступный материал перед поездкой.

Голые ветви сплетались над головой в подобие готического свода, и снег, налипший на каждую веточку, превращал этот свод в окаменевшее кружево. Снег в этом месте, будто, стирал последнюю границу между теми, кто ещё ходит по земле, и теми, кто под ней покоится.

– Интересное захоронение, – Лев остановился перед стеной фамильного склепа. – По архивным документам здесь похоронена семья, чья история связана с … – он на секунду замолчал, подбирая слова, – с необычными обстоятельствами смерти одной из женщин их рода. Может старик именно её и имел в виду. Ничего себе какая цепкая память у глубинного народа.

Мира подошла к памятнику ближе и стала разбирать полустёртую надпись на камне. Среди едва различимых букв на боковой стене склепа читалось имя, сохранившееся лучше остальных, будто время нарочно оставила именно эти четыре буквы.

«Мира».

Не просто похожее или созвучное. А имя, которое она носила всю жизнь.

Мира ухватилась за холодный край ограды, чтобы устоять.

– Что это? – прошептала она, глядя на Льва. – Почему здесь моё имя?

– Я не знал, – Лев потеряно смотрел на стену. – Мира, клянусь. В архивных документах имя женщины не упоминалось. Знай я, что так выйдет, я бы никогда, слышите, никогда бы не привёз вас сюда вот так, без предупреждения… – он шагнул к ней, взял под руку. – Давайте побыстрее уедем отсюда.

Но Мира не двинулась с места.

Вместо этого она сняла перчатку, чтобы пальцами сбить с имени иней, под «Мирой» оказалась ещё одна надпись. Угловатые символы, похожие на забытую систему письма с рисунка из её альбома. И она уже знала, как переводится именно эта запись:«Связаны прежде рождения, разлучены не по своей воле, соединятся вновь, когда придёт время».