– Реинкарнация. – Рациональная часть сознания отчаянно цеплялась за знакомый термин, как утопающий за соломинку. – Вы говорите про… Колесо перерождений….

Марк покачал головой.

– Скорее… цикл забвения. Ты рождаешься заново. У тебя новое тело, имя, родители и ты не помнишь ничего из прошлых воплощений. А потом судьба сводит нас, и память начинает возвращаться. Через яркие сны, которым нет объяснения. И картины, которые твоя рука рисует сама, вспоминая то, что разум давно позабыл. Но душа и сердце ведь помнят. Они всегда честнее разума.

Сны о чёрном дворце. Её свадьба. Голос, назвавший её именем, которое знала только прабабушка. Всё это вдруг выстроилось в стройную, но абсолютно сумасшедшую систему.

– Но почему я тогда ничего не помню? – По щекам, помимо воли, покатились слёзы, оставляя мокрые дорожки, и морозный ветер тут же обжёг холодом кожу. – Если это правда… если я любила вас так, как вы говорите, то почему я узнаю о собственном прошлом из случайных находок?

– Потому что тот, кто разлучил нас, позаботился об этом. Каждый раз, когда твоя душа рождается заново, он стирает воспоминания и разлучает нас прежде, чем ты успеваешь вспомнить, кто ты такая на самом деле. Кто мы друг для друга.

– Он? Кто – «он»? Тот, кто пытается убить меня сейчас? И в этой жизни?

Марк замялся, и по его глазам снова прошла тень страха. И Мира это почувствовала, он боялся не за себя, за неё.

– Он мастер масок. Меняет облики от воплощения к воплощению так же, как меняешь их ты. Но одно я знаю точно. – Он говорил всё медленнее, и каждое слово падало тяжело, как камень в воду. – Он появляется в твоей жизни всегда. В каждом воплощении. И всегда, в облике того, кому можно довериться. Доброго. Обаятельного. Он завоёвывает твоё сердце исправно каждый раз. А потом наносит удар, и отнимает не только жизнь. Он отнимает у тебя возможность вспомнить. Чтобы всё повторилось снова. Из века в век.

«Добрый. Обаятельный. Заслуживающий доверия».

– Марк, – прошептала она, чувствуя, что ноги вот-вот откажут и она упадёт, и даже стена дома не поможет. – Вы же не хотите сказать, что…

Она не договорила.

Мир вокруг всё-таки качнулся и поплыл. Вся тяжесть его откровения, страхи, невозможная правда о тысячелетнем прошлом и забытой любви обрушились разом, физическим грузом, как строительные леса, прямо на неё. И этот груз был слишком опасен для одного хрупкого человеческого сознания.

Звуки отдалились от неё, сознание уходило, хотя и цеплялось за привычное. Люди, машины, дом, что стал её опорой, речной замёрзший канал, магазин книг, и магазин одежды, аптека, голоса, собственный пульс. А вместо серой декабрьской улицы перед глазами развернулась вспышка невозможного цвета. Глубокий бархатный чёрный его глаз и тёплое, будто расплавленное, золото. Чужое. Реальность расступилась на мгновение, показав что-то древнее, погребённое под толщей веков, и пронзительно, до боли знакомое.