К вечеру, вымотанная работой и мыслями, Мира легла рано, надеясь на милосердный сон без каких-либо видений. Но предрассветный час её не щадил.

Сон начался на той же площади, что и прошлый. И густой, осязаемый запах ладана забрался в ноздри.

Мира снова стояла перед тёмным с изумрудным отливом камнем, глядя в чужое, но узнаваемое лицо. И отражение моргнуло. Синхронно с ней. Как моргает собственное лицо, просто спрятанное под чужими чертами.

– Я готова, – произнесла женщина голосом самой Миры.

Зеркальная поверхность алтаря подёрнулась изумрудной рябью, и Мира, увидела на камне не только отражение, но и огромный зал, точную копию того, в котором она сейчас стояла.

Лица бесчисленного множества гостей проступали сквозь полупрозрачную дымку. И двое стояли у камня, опустив голову, вглядываясь в его отражение.

На женщине было тёмное платье с золотой вышивкой, а на голове красовалась диадема из тёмного металла с мерцающими алыми камнями. Перед алтарём рядом с ней стоял Марк в церемониальных белых одеждах, хранивших строгую изысканную простоту.

Лицо мужчины оставалось размытым, но Мира не сомневалась, что это он.

– Перед лицом собравшихся свидетелей, – возвестил величественный голос откуда-то из тени колонн, – да будет заключён этот союз, пусть будет скреплён он не только земной клятвой, но и печатью, что переживёт саму смерть.

Марк взял женщину за руку, и у Миры перехватило дыхание. Только теперь не от морозных пальцев, а от счастья. Чувства, той, давно забытой женщины захватили её целиком.

– Клянусь тебе, – голос Марка звучал с кристальной ясностью, вопреки размытости его черт, – что буду хранить тебя не только в жизни, но и за её пределами. Что моя любовь переживёт любые преграды, что бы ни случилось между нами.

– И я клянусь тебе, – ответил её собственный, но такой далёкий голос, и слова лились сами, легко и естественно, хотя Мира не могла их знать, – что моя душа будет искать тебя сквозь любые преграды времени и забвения, чтобы ни встало, между нами.

Состоялся церемониальный обмен кольцами. На их гранях переплетённые ветви и надпись на забытом языке. Запел хор, но слов было не разобрать, а вот пронзительная мелодия, отражала сразу и радость, и скорбь, соединяясь в единую песню и улетая высоко-высоко, и наполняя звуком всё пространство.

Их губы встретились, соединяя данные клятвы.

И в этот момент, на вершине церемонии, из глубины толпы донёсся голос.

– Владычица.

Голос был низкий и спокойный, с властной почти гипнотической силой, что и голос жреца, который вёл эту далёкую свадьбу, но другой.