— О, не спешите, почтеннейший! — Агабек уже кружил вокруг гостя, как пчела вокруг цветка. — Как мне называть дорогого гостя?

— Узакбай. Из Мерва. — Захребетник со скучающим видом рассматривал витрины. — Я приехал по торговым делам, а заодно хочу купить подарки жёнам. У меня их четыре, и если я привезу подарок трём, — он поднял палец, — в моём доме не будет мира. А если привезу всем четырём одинаковые — тем более.

— Как я понимаю почтеннейшего Узакбая! — Агабек прижал руки к сердцу. — Четыре жены — четыре войны, да простит мне гость эту старую шутку. Но вы пришли туда, куда нужно! Вот, взгляните, — он метнулся к витрине, — серьги с изумрудами, бухарская работа! А вот браслеты с сердоликом…

Захребетник разглядывал украшения с видом человека, которого трудно удивить. Одно отложил, второе, забраковал третье, причмокнул губами над четвёртым.

— Это возьму, — ронял он. — И это. И вон то, с рубинами… нет, не это, я сказал — то. И серьги. Заверни.

Когда Агабек назвал цену, Узакбай-бай даже бровью не повёл. Молча отсчитал ассигнации и небрежно велел Юнусу взять свёртки.

«Хоть бы поторговался! — не выдержал я. — Столько денег отдал за ерунду!»

«Спокойно, Миша, не суетись. Деньги пыль, мы их как наживку используем. Видел, как Агабек на нас облизывается? А сейчас мы его ещё чуток простимулируем».

Уже собираясь уходить, Захребетник вдруг остановился, будто вспомнив о чём-то.

— Да, вот ещё что. Не подскажет ли уважаемый Агабек, — он понизил голос, — где в этом городе можно купить амулеты для красоты женщин? Я слышал, из Москвы возят что-то такое.

На лице Агабека промелькнула целая буря эмоций. Алчность накатила на него, точно волна на берег. Но следом за волной пришёл страх, и ювелир закачал головой:

— Что вы, почтеннейший, что вы! Из Москвы возят мало, дорого, а качество — тьфу! — Он сделал вид, что плюёт. — Ломаются через месяц. Разве это товар для жён такого человека, как вы?

— А местные умельцы? — Узакбай-бай огладил бороду. — Говорят, будто в Самарканде сохранились мастера старой школы. Те, что умеют работать с китайским нефритом.

Агабек испуганно оглянулся на дверь и замахал руками.

— Тише, тише, уважаемый! Разве вы не знаете, что нефрит нынче под запретом? Русские за него, да сохранит нас всевышний, на каторгу отправляют.

— Под запрет! — Захребетник сварливо заворчал. — Предки наши тысячу лет носили камень силы, и никто им был не указ. А теперь, видите ли, под запретом. Куда катится мир, я спрашиваю?

— Увы, увы.

Агабек покачал головой и тяжело вздохнул, изображая мировую скорбь.

— Ну что ж. — Захребетник тоже вздохнул и поправил халат. — Придётся заехать к Абдул-бею. Узнаю у него, где он брал амулеты для своих жён.