«Ещё интересней, — хмыкнул Захребетник. — Прямо заколдованное место. Отводит глаза, как цыганка на ярмарке».

— По Чернову есть новости, — продолжил Ловчинский, расправившись со вторым пирожком. — Свидетель нашёлся: дворник видел, как он в переулок забегал. Он-то и городового позвал, когда увидел, что наш оборотень над телом стоит. По времени выходит, что Чернов просто не успел бы её убить. Любой толковый адвокат дело развалит за четверть часа, да и других улик против него нет. Будем выпускать?

— Погоди пока, — покачал головой я. — Он у нас в подвале сидит? Вот пусть ещё поскучает. Парень молодой, горячий. Выпустим — начнёт сам убийцу искать, по-волчьи, нюхом. А мы пока даже не понимаем, откуда у этой истории ноги растут.

Ловчинский прищурился.

— Думаешь, всё это может быть провокацией? Чтобы волколаков взбаламутить?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но история слишком мутная, чтобы рисковать. Чернов пусть сидит в нашем уютном подвале. Кормят там хорошо, газеты ему приносят. А мы будем искать убийцу.

— Логично. — Ловчинский потянулся за третьим пирожком и спросил: — Слушай, а откуда такие вкусные пирожки? Пекарню новую нашёл?

— Василиса принесла. Подкармливает нас, — я улыбнулся.

— Да? — Володя задумчиво прожевал. — Надо и нам в следственный отдел даму взять. А то как Цаплин в лабораторию переехал, у нас даже чаю не допросишься. Одичали совсем: вчера спохватились в семь вечера, что пообедать забыли.

— Вам не дама нужна, а денщик. Или секретарь. Чтобы чай приносил и на обед приглашал.

— Ага, секретарь! — Ловчинский всплеснул руками. — Если он на официальной должности будет, Колобок его в тот же день посадит отчёты вместо нас писать, а не чай носить. Ты не представляешь, Миша, каким он тираном оказался! Такой тихий был, пока мы все вместе в одном кабинете сидели. А как начальником отдела стал — клещом впивается, чтобы бумаги вовремя оформляли. Вконец испортился человек!

Мы посмеялись, допили чай, и Ловчинский отбыл восвояси. Я закончил с бумагами и тоже поехал домой.

* * *

Ужинали мы в этот раз с Зубовым вдвоём. Ирина Харитоновна расстаралась: щи, жаркое и её коронные расстегаи. Гусар, впрочем, ел рассеянно, а когда подали десерт, не выдержал:

— Вообрази себе, Миша, на меня представление в полк пришло. Из Тайного приказа!

— Да ну?

— Вот тебе и «да ну». Пишут: оказал содействие в деле государственной важности, благодарность, и всё такое прочее. И к награде представили! Меня наш генерал к себе вызвал, смотрит поверх бумаги и говорит: «Что же ты, голубчик, в армии передумал служить? В Тайный приказ решил перейти?» А я ему: никак нет, ваше превосходительство! Сам, говорю, не ожидал, что так получится. Случайно оказался свидетелем нехорошего дела, счёл долгом чести помочь уничтожить преступников. И знать не знал, что это Тайный приказ врагов государя берёт.