Суров засиял, и Иван тут же подскочил к мешку с провизией и принялся забрасывать его на лошадь.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь усадьбы со скрипом распахнулась, и из неё выскользнула Ярослава. Она, как и всегда, была в своих изысканных, отполированных до блеска доспехах, её рыжие волосы были заплетены в тугую косу.

Суров тем временем подошёл ближе ко мне, залез за пазуху и достал оттуда свиток. Он протянул его мне. Я взял его, бумага была плотной и качественной.

— Это моё официальное свидетельство для ордена, — пояснил Суров. — В нём написано, что конфликт улажен по решению подмастерья Тима и что семья Суровых удовлетворена исходом и благодарна ордену за скорое и мудрое вмешательство. Сам я ещё, конечно, гонца в цитадель направлю, но пусть ваши там знают всё сразу.

В словах купца сквозило не просто удовлетворение, а даже уважение. Он смотрел на весь отряд не как на зелёных подмастерьев, а как на настоящих ратников.

— И ещё, — Суров сделал шаг ближе и понизил голос, — о благодарности для ордена я позабочусь отдельно. Чтобы ваши начальники знали, что Игнат Суров своих благодетелей не забывает.

— А вот это, — сходу отрезал я, — не моё дело. Орден просто поддерживает порядок.

Суров понимающе закивал, но расплылся в довольной улыбке.

— Порядок ведь разный бывает, — хитро прищурился купец. — Так что не скромничайте.

Он обвёл наш небольшой отряд ещё одним одобрительным взглядом и сделал шаг назад.

Тем временем все закончили собираться. Лошади были нагружены, люди вооружены и готовы к поездке назад. Времени у нас было достаточно, так что мы могли не спешить.

— Счастливой дороги! — прокричал Суров и помахал рукой. — И да хранят вас боги!

Я сунул свиток в сумку.

— Вперёд! — скомандовал я.

Отряд тронулся с места, и лошадиные копыта застучали по камням во дворе, выбивая чёткий ритм. Мы миновали ворота усадьбы, проехали мимо склонившихся в знак уважения дружинников и ополченцев Сурова и выехали на главный тракт, ведущий на юг, к Ярмуту и цитадели.

Мы поехали по тракту и вскоре покинули долину, оставив позади и две враждующие усадьбы, и реку Каменку, и Чёрный ручей.

Дорога петляла и вела нас по холмам, вскоре она начала сужаться, вползая в старый угрюмый лес.

Иван ехал сбоку от меня и после вчерашнего то и дело пытливо поглядывал то на меня, то на Ярославу. Он явно ломал голову, о чём мы говорили в темноте у амбара, но спрашивать не решался.

Лесной воздух стал влажным и сырым. Я с удовольствием дышал полной грудью.

Я ехал во главе колонны, чуть левее позади ехал Иван, Олаф замыкал отряд, а в середине скакали девчонки.