Алёна открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Выражение лица сменилось с гнева на привычное спокойствие.

Она нежно провела пальцами по моей щеке, а затем резко выдернула острый осколок камня, застрявший над моей бровью.

На небольшую острую вспышку боли я лишь улыбнулся.

— Признаю, заслужил.

— Садись, — требовательно сказала Алёна.

Я не стал спорить и сел на камень.

Холодные пальцы девушки тут же принялись проверять меня на повреждения. Меня напоили несколькими горькими зельями, намазали мазью, а лицо и вовсе заштопали в паре мест.

Я с удовольствием смотрел на недовольную моську Алёны, пока она была занята работой, и не переставал улыбаться.

— Ну что? — спросила она. — У меня что-то не так с лицом?

Я только пожал плечами.

Олаф закряхтел и с трудом встал.

— Нам пора, — тут же прошептал я, и Алёна отстранилась.

— Ты как? — спросил я у Олафа.

— Бывало и хуже, — хрипло ответил он и выпрямился.

Я же подошёл к площадке перед вратами и взглянул вниз, на предгорье и долину. Внизу творилось нечто невообразимое. Тени, ещё недавно клубившиеся плотной живой массой, начали терять форму. Они медленно таяли на глазах и расплывались.

— Хотите увидеть кое-что интересное? — спросил я и услышал, как Алёна с Олафом подходят ближе.

По всем склонам гор, насколько можно было видеть, творилось то же самое. Кошмары теряли форму и медленно испарялись.

Магическое давление, которое чувствовалось повсюду в горах, тоже медленно пропадало. Без подпитки якоря, который оказался ядром, сила кошмаров и теней просто-напросто иссякала. И я больше не чувствовал здесь присутсвия родной стихии.

— Охренеть, — как-то обескураженно произнёс Олаф.

— Ты… — раздался мягкий голос Алёны, — невероятный.

Я повернулся к ней. В глазах девушки стояли слёзы. Она неожиданно крепко обняла меня и чмокнула в щёку.

— Ты даже не представляешь, что ты сделал, — прошептала она, а затем отстранилась.

Я не знал, чем Олафу и Алёне так досадили Кошмары, поэтому просто кивнул.

— Пойдёмте, — сказал я. — Нужно выйти к своим.

Спуск обратно к Сизому Кряжу был уже не таким напряжённым, как дорога сюда. Разве что эйфория от боя схлынула, оставив после себя усталость и ломоту в мышцах. Мы шли молча. Я помогал Олафу спускаться.

Серый ратник принял на себя основные атаки голема, и потому даже под действием десятка зелий морщился и шёл тяжело. Пришлось несколько раз останавливаться, чтобы он передохнул и отдышался. Когда мы наконец поднялись на знакомую площадку, встречали нас не только руны, но и люди.

Первым нас заметил Иван. Он вскочил с камней, и на его лице заиграла такая гримаса облегчения, что он сиял от счастья.