Мы молча пропускали обозы и всадников вперёд. Ярослава смотрела на раненых с мрачной решимостью, Иван хмурился, сжимая рукоять меча, Соловьёву происходящее было вообще безразлично. Я с Олафом тоже реагировал спокойно. Каждый из Подмастерьев, а уж тем более из Воронов, Волков и Медведе', знал, на что шёл.

Въезд в Ярмут тоже не был особенно победным. Город был пропитан результатами боя. В мастерских чинили доспехи, пахло дымом, лекарственными травами и кровью. Повсюду сновали сёстры милосердия и орденские лекари, их лица были усталыми и сосредоточенными.

Когда мы въехали в цитадель, то ситуация почти не изменилась.

— Первые дни после боя всегда такие, — спокойно сказал своим я.

Мои слова вызвали лишь несколько удивлённых взглядов.

Наш въезд был тихим. Не было ликующих криков или поздравлений, только тяжёлая, выстраданная победа, купленная общей ценой. Я привёл отряд к конюшне и спешился.

— Неужели всё? — удивлённо спросила Ярослава.

Она смотрела на окружающих, на стены и до сих пор не верила, что третье испытание завершилось.

— Ещё нет, — покачал головой я. — Сначала нужно доложить инструктору.

— Ты командир, — усмехнулась Ярослава, её зелёные глаза заблестели. — Тебе и докладывать.

На самом деле я и так видел, что все устали. Даже не смотря на то, что с големом сражался только я, Олаф и Алёна, для остальных Подмастерьев эта вылазка была не менее сложной.

Я посмотрел на Олафа.

— Ему нужно в лазарет, — мягко произнесла Алёна.

— Я помогу! — тут же вызвался Иван.

Но Алёна только махнула рукой.

— Мы справимся, — она вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнул, и Олаф с Алёной медленно зашагали в лазарет.

— Остальные свободны, — выдохнул я.

Передав лошадей конюхам, я сам зашагал к кабинету Евграфа. Я нагнал Алёну с Олафом, и однорукий окрикнул меня.

— Тим! — он достал из-за пазухи небольшой сконцентрированный камень, от которого всё ещё чувствовалась тьма. — Держи.

Он бросил мне его, и я ловко поймал артефакт.

Это было сердце голема. Похоже, что Олаф успел схватить его перед тем, как мы прыгнули во врата. Теперь мой доклад станет более полным и правдоподобным.

Вот только благодарить Олафа я не стал.

— Нам с тобой ещё предстоит серьёзный разговор.

На мои слова Олаф лишь усмехнулся и кивнул.

Я зашагал в сторону административных зданий ордена. Вот только в кабинете, там, где несколько дней назад орден творил справедливость, не было ни следа Евграфа. На его месте был Савелий. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его тяжёлый взгляд встретил меня с лёгким удивлением.

— Можно? — из вежливости спросил я.