План в целом звучал складно, и говорил однорукий убедительно.

— Люди видят то, — многозначительно произнёс он, — что хотят видеть.

Я оглядел однорукого с головы до ног и рассмеялся. Резко, грубо и без тени веселья.

— А с чего я должен тебе доверять?

— Потому что в одиночку ты здесь сдохнешь через день, — безжалостно констатировал однорукий. — Не зная дорог, не зная, кого и чего опасаться.

Мне нравилась его прагматичная логика. Да и предложение и вправду звучало неплохо. Вот только доверия однорукий не заслужил. Весь бой он провел в повозке. Не за ним ли приехали добрые молодцы, уничтожившие конвой?

Я медленно, с наслаждением ощущая боль уставших мышц, вогнал клинок в мокрую землю. Чавкающий звук металла прозвучал как точка, поставленная в его предложении.

— Нет, — коротко сказал я, глядя однорукому прямо в глаза.

Он едва заметно усмехнулся и покачал головой. Но в остальном принял мои слова спокойно.

— В орден твой мы вместе под прикрытием не полезем, — продолжил говорить я. — Я найму тебя как проводника. Доберемся до земель ордена вдвоем и уж тогда будем решать, что дальше. Оплата — трофеями с поля боя. По рукам?

Мое предложение не было щедрым, но и не было плохим. Здесь, у наемников и конвоиров было чем поживиться. И раз уж однорукий так хотел добраться до ордена, то я был не против проделать этот путь и взглянуть, кто и что скрывается за этим громким словом.

— По руке, — быстро ответил он.

Я протянул ему ладонь для рукопожатия, на что однорукий удивлённо вскинул брови.

— А, — я осознал, что протянул не ту руку. — Забыл.

Мы крепко пожали руки. Я не отпустил здоровенную, покрытую мозолями и шрамами ладонь, и предупреждающе произнес:

— Предашь меня, и я воткну тебе кинжал в глазницу. Будешь не только одноруким, но и одноглазым.

На суровом, покрытом шрамами лице на мгновение появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Добро.

Я сделал шаг назад и осмотрелся.

— Как звать-то тебя?

— Олаф, — ответил однорукий.

— Тимофей.

Я представился по-простому, без фамилии.

— Давай-ка прибарахлимся, Олаф, — добавил я, довольно потирая руки. — Хорошая сталь на дороге не валяется.

Я бодро зашагал к ближайшему телу.

За спиной раздался тяжёлый вздох.

Краем глаза я следил за Олафом, но он, вздохнув, просто отошёл к повозке и сел, прислонившись к ней спиной. Его поза прямо говорила о безразличии. В целом он был прав — сражался я, так что трофеи в первую очередь мои.

Я выдохнул, вытер ладонью запёкшуюся кровь на лице. Я окинул взглядом поле — больше на нём не было ни врагов, ни союзников, только ресурсы. Я был единственным, кто мог ими распорядиться. Работа предстояла немалая.