Я стоял посреди поля, тяжело дыша, уже в новом доспехе, с новым мечом на бедре и с мешком трофеев за плечом. Я пах кровью, потом и смертью, даже несмотря на новую одежду.

Олаф к этому моменту уже распряг зачарованных лошадей из повозки.

С ними нас и вправду примут за аристократов. Хотя я им и был.

Олаф нашёл себе простой, но прочный нагрудник без всяких гербов и отметин, а ещё похожий на мой тёплый плащ и крепкие сапоги. На его поясе висела простая солдатская сабля.

— Ну что, ваша светлость, — в голосе однорукого прозвучала лёгкая, язвительная усмешка, — готовы начать наше увлекательное путешествие?

Уже начинало ощутимо темнеть, так что задерживаться здесь смысла не было.

— Время не ждет, — согласился я.

Мы оседлали лошадей и направились в сторону ордена. Олаф вёл. Ведь я, честно говоря, понятия не имел, где этот орден находится.

Выбранные нами лошади были хороши. Не красавцы, но крепкие, выносливые гнедые мерины. И чары, судя по всему, были направлены на выносливость и долгую дорогу. Они не рвались галопом, но их шаг был удивительно мягким и быстрым.

Мы быстро миновали небольшой перевал, оставив за спиной марево над полем боя. Лес сомкнулся вокруг. Лишь тогда Олаф, ехавший чуть впереди, нарушил тишину:

— Будем держаться старой торговой тропы. Она длиннее, но зато на разбойников больше не нарвёмся. И ни на что пострашнее них…

Я лишь кивнул, хотя однорукий видеть этого не мог. Страшных сказок я не боялся. Да и вдвоем мы могли справиться с обитателями леса.

Мы выбрались на старую торговую тропу уже в сумерках. Зачарованные лошади двигались уверенно, их мягкий, быстрый шаг почти не отдавался в костях. Я продолжал ехать чуть позади, держа Олафа в поле зрения. Он правил лошадью с неестественной ловкостью для однорукого, его спина была прямой, а голова постоянно в движении. Он явно сканировал опушки, прислушивалась к лесу.

Мы ехали некоторое время, не обмолвившись ни словом. Тишину нарушал лишь скрип сёдел да редкие крики ночных птиц. Воздух был чистым, холодным и… пустым.

— Этот орден… — первым заговорил я. Мой голос прозвучал хрипло после долгого молчания. — Что он из себя представляет?

Олаф сгрёб плечом прядь волос с лица.

Я, конечно, кое-что помнил об ордене из воспоминаний Тимоши, но это были фрагменты, обрывки.

— Раньше здесь и за горами была вольница, — в голосе Олафа явно послышались нотки ностальгии. — Свободные дружины, княжеские воины. Кто силён, тот и прав.

Я не смог скрыть улыбки. В старые времена так и было. В мои времена, когда род Темниковых только зарождался.

— Но времена меняются. Сильным мира сего понадобилась не сбродная вольница, а армия. Дисциплинированная, управляемая, преданная. В итоге имеем что имеем: самые сильные ратники сидят на цепи из золота, подкрепленной долгом.