Я кивнул, разминая пальцы рук. Жар огня приятно грел кожу.

— Даже странно, — произнёс Олаф, отломив себе кусок мяса. — Ты совсем не похож на выкормыша Захаровых.

Я лишь безразлично пожал плечами. За последние сутки столько всего произошло, что Захаровы были в конце моего списка интересов. Мои мысли сейчас были заняты увиденным этой ночью.

— Никогда раньше не видел Кошмаров, — честно признался я.

Олаф замер и удивлённо вскинул брови.

— Да ну, ты что ли вчера родился?

— Почти, — усмехнулся я.

В его словах была доля правды, хотя однорукий вряд ли об этом подозревал. Я глядел на огонь: пламя пожирало сухую хвою, выбрасывая в ночь яркие искры.

— Откуда он вообще появился? — спросил я, кивнув в сторону леса, откуда появился кошмар. — Ты ведь сказал, что на той тропе должно быть безопасно.

Олаф тяжело вздохнул, положив единственную руку на колени. Ему потребовалось полминуты, чтобы собраться с мыслями.

— Никто точно не знает, как они появились. Одни верят, что они были тут всегда, прятались в самых глубоких ущельях Уральских гор, как черви в гнилом яблоке, а теперь выползли на свет.

— А другие?

— Другие, — негромко ответил Олаф, — говорят, что это дело рук магов, что они зачерпнули слишком много силы, и теперь мир расплачивается за это.

Я задумался. Обе причины казались вполне реальными. Маги поглощали крупицы энергии мира, мир вокруг них словно искажался, расслаивался, и всё ради того, чтобы пополнить ману, а также расширить свой внутренний резервуар. Аура же у ратника была скорее внутренним огнём, стержнем. Ратник черпал силу изнутри и мог усиливать собственное тело, оружие и броню или направлять ауру наружу, в мир.

Похоже, что за время моего отсутствия мир стал сложнее, и мне ещё предстояло полностью адаптироваться в нём.

— Зачем ты в этих краях? — задал я самый важный вопрос.

Олаф едва заметно улыбнулся, а затем пристально посмотрел на меня блестящими от огня глазами.

— Я хочу истребить Кошмаров и открыть безопасный проход через Уральские горы.

Его ответ прозвучал довольно искренне. По крайней мере, оттенков лжи я в нём не почуял.

— Пойдёт, — я принял ответ Олафа.

Я взял флягу и хлебнул холодной воды.

— По поводу твоей идеи с орденом… — спокойно произнёс я, вспоминая предложение однорукого.

— Чего это ты? — с усмешкой в голосе произнёс Олаф. — Никак передумал?

— Слово незнакомого калеки и наёмника это одно, — серьёзно и без тени сомнения произнёс я. — А слово ратника — совсем другое дело.

Мы немного помолчали. Олаф обдумывал озвученные мной мысли.

— С твоими навыками, — наконец заговорил он, — ты запросто пройдёшь смотр. Только с аурой придётся что-то придумать.