Через несколько минут от «фон» в имени в письме не осталось и следа, в приглашении теперь красовалась лаконичная неброская запись.

— Тимур Зарин, — триумфально произнёс я. — Или, по-простому, Тим.

Я взглянул на Олафа. Однорукий задумчиво почесал заросшую щеку.

— Как и договаривались, — напомнил ему нашу легенду. — Дворянин. Опальный, ныне небогатый и без связей. Случается, что в документах у таких закрадываются ошибки. А если поймают, то просто признаюсь. Да, поправил, чтобы родственнички не узнали о сбежавшем сыне.

— Дай-ка сюда, — требовательно проговорил Олаф.

Я отдал ему письмо, и он, внимательно прищурившись, вглядывался в текст. Он так и стоял некоторое время, разглядывая мой труд.

— Может сработать, — наконец дал он своё одобрение.

Он отдал мне письмо и зашагал из избы наружу. За спиной скрипнули петли двери. На улице уже было солнечное утро, так что нам пора было собираться и ехать.

Я нагрел воск свечой и вернул печать на место. Теперь конверт был запечатан.

Я вполне мог попасть в Орден своими силами. В конце концов, аурой я владел. Вот только был один нюанс: смотр проходил раз в год. Это значило, что я терял не только двенадцать лун тренировок и знаний, но и ответы на свои вопросы.

Я собрался, оделся и вышел во двор, и сразу же сощурился от яркого и тёплого солнца. Меня встретили утренние звуки просыпающейся деревни: мычание коров, скрип колодезного журавля, тихие и сдержанные разговоры.

Я направился за лошадьми, и через полчаса уже стоял у избы в полной готовности. Олаф показался на горизонте. Однорукий тащил за спиной тяжелый мешок.

В этот момент я услышал, как за спиной скрипнули доски.

— Уходишь? — голос Марины был хриплым ото сна.

— Да, — обернулся я. — Нам пора, Орден ждёт.

Марина не стала ничего говорить, её взгляд был спокоен. Без вчерашней страсти, но и без привычной усталости. Она лишь подошла чуть ближе и протянула мне маленький, туго скрученный пучок сушёных трав, перевязанный нитью.

— От дурного глаза, — прошептала она. — И от всякого…

— Я в это всё не верю, — усмехнулся я. — Сглазы, приметы, обряды… Я сам определяю свою судьбу.

Марина не стала вздыхать или убеждать. Она просто взяла и бросила связку трав прямо в меня. Резко и без размаха. Я среагировал и инстинктивно и поймал пучок. Возникла пауза.

Я с удивлением смотрел на Марину, а она сначала просто улыбнулась, а потом взяла и расхохоталась. Душевно, сердечно и по-настоящему. Я лишь покачал головой, но сушёные травы возвращать не стал. В терпко пахнущем обереге я узнал зверобой и полынь, а они вполне могли пригодиться в дороге. Только зверобой был не с жёлтыми лепестками, а с серебристыми.