Ел я жадно и молча, смакуя наваристый бульон и мягкую рыбу. Я чувствовал, как тепло разливается по животу, прогоняя всякую усталость. Даже Олаф, обычно сдержанный, с заметным удовольствием макал хлеб в уху.

Я же уже смаковал слегка подкопчённое сало, чувствуя, как оно буквально тает во рту. Первым нарушил тишину Илья.

— Спасибо вам, что разобрались с нечистью. — сказал он, отпивая из кружки кваса. — У меня три овцы за месяц сдохло. Наёмники-то хоть скот не трогали.

— Это ещё что, — заговорил Игнат Иванович. — Как бы солдат на постой не прислали.

— А что? — поинтересовался я. — Есть причина?

Игнат Иванович нахмурился и внимательно посмотрел на меня.

— А что ж нет, всегда есть, — шмыгнул он. — Орденские-то на укрепление рубежей опять подать увеличили, с кошмарами никак не справятся.

— Что там, — усмехнулся Илья, — нам бы хоть разбойников поменьше, и то радость.

Я слушал внимательно, поглядывая на местных мужиков. Мир их глазами был простым и жестоким: угроза хозяйству, налоги да невидимые твари по ночам. Их не интересовала большая политика, их интересовало то, что у них забирают последнее.

— А вы, значица, в Орден как раз путь и держите? — вдруг спросил староста.

— Да, — ответил я.

И тут же неожиданно встретил взгляд Марины. В тот миг, когда наши глаза пересеклись, я прочитал в её взгляде настоящую бурю эмоций. Быструю вспышку, погасшую практически сразу.

Олаф принялся расспрашивать местных о последних новостях и окрестностях, узнавал цены да прочие полезные в быту вещи. Я же ещё несколько раз за вечер ловил на себе взгляд Марины. Ужин закончился, селяне, поблагодарив нас ещё раз, принялись расходиться по своим домам.

Олаф ушёл рано, сославшись на усталость. Я же подождал, пока Марина уберёт со стола, и мы вместе зашагали в сторону её избы.

Снаружи уже была ночь. Холодная и ясная. Луна заливала серебристым светом бревенчатые избы.

Мы шли молча, наслаждаясь прохладной тишиной. Зашли во двор, и я уже думал, что мы направляемся к избе. Но я ошибался.

— Поможешь ещё кое с чем? — тихо спросила Марина.

Её голос прозвучал как-то по-новому, свежо, без привычной усталости.

— Конечно, — согласился я, чувствуя, как внутри растет напряжение.

Мы миновали избу и подошли к небольшому, почти игрушечному сарайчику, который я в суете дня и не заметил.

Марина отодвинула щеколду, и дверь с лёгким скрипом поддалась. Наружу пахнуло старым деревом, пылью и сухим сеном.

Она шагнула внутрь, я последовал за ней.

В центре сарайчика Марина остановилась и обернулась. Её движения были медленными, пальцы дрожали. Она развязала узел платка и сбросила его. Русые волосы тяжелой волной рассыпались по плечам, отливая в полумраке серебром.