— Чтобы победить медведя, нужен не меч, а голова.

Дети тут же переключились на него, как воробьи на крошку хлеба.

— А ты кто? Ты его брат? — дети тут же начали забрасывать Олафа вопросами.

— Оруженосец, — невозмутимо ответил Олаф.

— А почему у тебя одна рука? Тебе вторую медведь отгрыз? — с неподдельным ужасом и любопытством спросила девочка.

Олаф не смутился. На его суровом лице даже проступило подобие улыбки.

— Нет. Я её… оставил одному очень вредному дракону на память. Чтобы он не забывал, кто к нему в гости приходил.

Глаза у детей стали круглыми, как блюдца. Миф мгновенно вытеснил скучную реальность.

— А покажи, как сражаться! — взмолился старший парнишка. — Ну пожааалуйста!

Олаф посмотрел на меня, вздохнул и с преувеличенной неохотой поднялся с завалинки.

— Ладно. Смотрите.

Он подобрал с земли две примерно одинаковые по длине палки. Одну оставил себе, другую протянул мальчишке.

— Первое правило. Увидел врага — не беги на него сломя голову. Стой вот так.

Он встал в простейшую стойку, развернув корпус и отставив ногу назад. Дети тут же, сбиваясь и толкаясь, попытались повторить.

— Второе правило. Защита. — Олаф медленно, с преувеличенной театральностью, сделал палкой движение, отводя воображаемый удар. — Видишь, как я отвожу удар в сторону?

Он минут пять показывал им базовые, простейшие движения, больше похожие на игру. Детишки визжали от восторга, тыча друг в друга палками. Я в это время продолжал колоть дрова. Картина была почти что сказочной. Грозный однорукий воин терпеливо обучал деревенскую малышню азам фехтования под аккомпанемент моих ударов топором.

Наконец, запыхавшиеся и счастливые, дети с визгом разбежались, обещая собрать «самую сильную дружину в деревне».

Когда дров было наколото с горой, я перешёл к следующей задаче: сходил к колодцу и натаскал Марине чистой воды в бочку.

И только после этого снял мокрую рубаху и окатил себя водой, чтобы освежиться. Она была ледяной. Я невольно поёжился, у меня перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки.

Следом я перешёл к забору, и здесь началось самое сложное. Доски-то я нашёл, как и гвозди, всё это легко решалось с помощью пары медных монет. Вот только Олаф, вроде бы отставший от меня, когда я носил воду, решил вновь усложнить мне задачу.

— Молоток в левую руку, — коротко бросил он.

— Опять?

— Не опять, а снова, — многозначительно произнёс однорукий.

Однорукий явно видел в моих действиях смысл, и советы давал не из злорадства. Да и он за всё время ни разу не тыкал мне носом в мой возраст, он для него, судя по всему, был безразличен. Мы общались на равных, как ратник с ратником. Ну, или почти так. Так что забор я чинил, орудуя в основном левой рукой.