Его выкинул здоровый ратник в нагруднике и при оружии.

— Ещё раз заявишься сюда, — грозно прорычал он, — и получишь палки!

Он сплюнул на землю и с ненавистью бросил ворох бумаг перед собой. Бумажки разлетелись во все стороны.

— И это дерьмо с собой забери!

По очереди кандидатов разнёсся гомон. Ратник же спокойно вернулся назад через широкие дубовые двери.

Паренёк на земле сжался в комок. Пара кандидатов тут же вышла из строя, направляясь к нему.

— Вставай, — громко проговорил я, заставив сердобольных кандидатов замереть на месте.

Молодой паренёк всё так же лежал и даже немного задёргался, как будто начал хныкать.

— Не хочешь вставать — значит, не ной. Твоё место там, где ты лежишь.

— Эй, вообще-то… — раздался женский голос за моей спиной.

— Он прав, — ледяным тоном поддержал меня Олаф.

В итоге паренёк так и остался лежать на земле, когда мы вошли внутрь.

К моему удивлению, внутри здания была смесь канцелярии и казармы. Высокие своды, длинные столы с чернилами, свитками и перьями, на стенах флаги. Здесь было шумно от голосов воинов и кандидатов. Но чувствовался порядок, не было суеты, каждый знал своё место. Вот и к нам тут же подскочил боец с нашивкой волка.

— Вам сюда, — деловито подсказал он.

Мы заняли место в еще одной очереди, совсем короткой. Пахло чернилами, старой бумагой и металлом. За окнами со двора всё ещё доносились удары клинков, похоже, там проходили бои других кандидатов.

А в центре стоял большой деревянный стол, за которым сидел седой мужчина в круглых очках. Он как раз проверял бумаги кандидатов. Каждые несколько минут раздавалась громкая фраза:

— Следующий!

И кандидат либо уходил наружу, либо во внутренний дворик.

— Следующий!

Так и продолжалось, пока мы стояли в очереди.

Паренёк перед нами был одним из тех, кто пытался помочь тому неудачнику, которого вышвырнули наружу. Он был похож на испуганного зайца, всё время что-то бормотал себе под нос. Когда он подошёл к столу, писец даже не глядя на бумагу, уставился на него холодными, пустыми глазами.

— Ордену трусы не нужны, — констатировал он без эмоций. — Следующий!

Заяц перед нами принялся что-то бормотать, но его вытолкали наружу. Здесь проверяли не только документы. Здесь проверяли стать.

Я шагнул к центральному столу. Олаф остался чуть позади. Мужчина за столом казался ещё более невзрачным вблизи: худой, болезненного вида, в выцветшем до серости мундире. Круглые очки съехали на кончик носа.

На столе стояла табличка: «Евграф». Вот как звали служащего.

А рядом с табличкой был небольшой круглый артефакт. С поверхностью, больше похожей на мутное стекло. Видимо, на случай проблем с кандидатами.