И раз уж мне пока нельзя было использовать фамилию Темников, а моё имя могло вызвать слишком много ассоциаций у бывших опекунов, то я знал отличный выход. Я медленно выдохнул, смотря прямо в пустые глаза Евграфа.

— Тим, — мой голос прозвучал чётко и уверенно.

Евграф не моргнул, ни один мускул не дрогнул на его истощённом лице. Он чирканул несколько букв пером на листе. А затем просто взял массивную печать, обмакнул в чернильницу и с глухим стуком поставил на пожелтевший пергамент. Звук прозвучал как завершение немого договора.

— Подмастерье Тим, — произнёс он. В его голосе вновь звучала знакомая ледяная усмешка. — Будем знакомы. Добро пожаловать в Орден.

Он протянул мне документ со свежей, ещё влажной печатью. В строке «имя» стояло коротко: «Тим». В строке «происхождение» был прочерк.

— Архив получит приглашение, — Евграф откинулся на спинку стула, сложив костлявые пальцы в замок. — А реальность… будем считать, что ты получил свой шанс. Не заставляй меня пожалеть о нём. Тебе выдадут нашивки, определят в казарму. А теперь…

Евграф скользнул взглядом по моей пыльной и слегка окровавленной одежде.

— Советую посетить лазарет. Вам, как дворянину, наверняка непривычно ходить в грязи.

Я лишь кивнул. Что там думал Евграф о моём происхождении, не особенно важно. Один рубеж был взят. Я принят в орден. Я развернулся и направился к выходу. Олаф молча последовал за мной.

Дверь кабинета Евграфа закрылась за нами с глухим щелчком, отсекая ещё одно поле боя. Мы молча прошли по нескольким каменным коридорам и вышли в солнечный внутренний дворик цитадели. После сумрака и пыли канцелярии и приёмного зала свет бил в глаза, а воздух казался невероятно свежим.

Я остановился в тени арки и прислонился спиной к холодному камню. С каждым мгновением я всё больше ощущал, что мне и правда следовало увидеться с лекарем. Кости ныли, а на теле точно было не меньше десятка синяков. Знатно я напропускал ударов в бою с Громовым.

— Тим, — наконец задумчиво проговорил Олаф, не глядя на меня. Его голос был абсолютно равнодушным, без одобрения или порицания. — Хороший вариант. С фамилией всегда больше вопросов. Дворяне очень любят выяснять, из какой ты ветви рода. Ну а простые люди запросто ненавидят за лишнее слово в имени.

Я лишь кивнул, прислушиваясь к гулу цитадели. Где-то звенели молоты, где-то раздавались команды инструкторов, несколько раз громко ударил колокол.

Это был звук жизни и силы. И мне он казался куда роднее и приятнее, чем скрип перьев.

— Я в лазарет, — коротко бросил я.

— Хорошо, тогда я определюсь с постоем, — ответил мне Олаф, осматриваясь по сторонам. — Нужно же выполнять работу оруженосца.