Наш небольшой план сработал не так, как мы задумывали. Впрочем, даже если Евграф смог разоблачить нашу легенду, это не значило, что у меня не было щита от любопытства молодых подмастерий и ратников. Евграф все-таки слишком… глазастый. Опытный.

В итоге мы с Олафом разошлись в разные стороны. Олаф пошёл искать, где находились казармы, где мы должны были остановиться, а я отправился на поиски лазарета.

Пришлось спросить пару отлынивающих от работы воронов, так как цитадель была уж слишком большой для пока незнакомого с ней меня. Лазарет оказался в отдельном приземистом каменном здании. По белесым камням ползли тёмно-зелёные лозы с неизвестными мне цветами, а широкие стекла больше напоминали оранжерею, чем лекарскую.

Я уже сделал широкий шаг навстречу светлым дверям, когда услышал громкий крик.

— Эй, сестра милосердия, спускайся к нам, скучно же!

Я обернулся на звук.

На высоком крыльце дровяного сарая, пристроившегося прямо рядом с лазаретом, сидела девушка, поджав под себя ноги. Она была в ловушке. Спуститься вниз без помощи ей было сложно. А внизу, на земле, её поджидали трое орденцев.

Нашивки пустые — значит, подмастерья. Уж систему рангов я успел усвоить. А по расслабленным позам, дорогим, хоть и слегка поношенным камзолам и насмешливым улыбкам я мог определить одно. Передо мной аристократия.

Тот подмастерье, что кричал, был кудрявым и невысоким. Он швырнул камешек, который звонко щёлкнул о дерево рядом с ногой девушки.

— Может, споёшь нам? — вторил ему друг. Он был повыше ростом и крепче сложен. — Или волосы распустишь? Говорят, у всех деревенских косы до пят.

Девушка на крыше не плакала и не кричала. Она сидела, обхватив колени. Её лицо было скрыто в тени, но по напряжённой спине и сжатым пальцам было видно — она закипает.

Третий подмастерье, постарше, с бородой и каштановыми волосами, завязанными в хвост, молча, с одобрением наблюдал за происходящим.

Что-то холодное и знакомое шевельнулось у меня внутри. Если ты можешь победить слабость и сдаёшься, то ты не заслуживаешь ни жалости, ни сострадания. Если же ты издеваешься над теми, кто со слабостью ничего поделать не может, то жалости ты от меня не получишь.

Для меня в этой сцене слабостью воняло от дворян, а не от девчонки.

— Пойдём становиться героем, — вздохнул я и направился в сторону сарая.

Я не стал выхватывать меч, просто подошёл поближе к дворянам и замер в паре шагов. Вся моя усталость, вся боль от недавнего боя ушли, сменившись ледяной собранностью.

— Братья подмастерья, — мой голос прозвучал спокойно, но он перекрыл смешки дворян. Все трое мигом обернулись, удивлённые вмешательством со стороны. — Неловкую картину приходится наблюдать мне. Элита ордена, будущие волки и медведи, тратят время на вот это…