Кан хмыкнул. Пленник за всё это время в форте чувствовал себя получше некоторых солдат и смирился с тем, что странный «сынок южного шэнми» приходил к нему по вечерам, угощая каждый раз чем-то новым. И Кан расспрашивал пленника, но не совсем о тех вещах, о которых следует осведомляться при допросе. Кана интересовали легенды Линьцана, праздники, как хоронят мёртвых, как ухаживают за девушками. Ни один разговор не касался границы или споров вокруг шахт, и постепенно пленник привык, хотя так и не назвал своего имени. Но с каждым днём он выглядел всё задумчивее, неизменно ожидая подвоха и получая в ответ лишь очередной вопрос о летоисчислении в их краях.

Кан повертел дощечку в руках, посмотрел на ворона и достал бесценную бумагу, решив проявить определённое уважение к Лину. В конце концов, он помог им в ночь шествия.

* * *

– Ваш чай отвратителен, южанин, – как-то сказал ему пленник.

– Это ещё почему? С другой стороны, то, что доставляют сюда… кхм… Держи. – Кан протянул ему ящерицу.

– Что за дрянь?

– Сушёный геккон. Между прочим, моё любимое лакомство, сестра прислала.

– Допустим… А не так уж и плохо. Но самый лучший чай – северный. В него добавляют оленью ягоду и горицвет, а заварив, бросают снежные цветы, если весна. Это тебе не ваша трава…

– Допустим, – повторил за ним Кан. – Но придётся тебе довольствоваться мерзким южным чаем. Так что ты говорил про легенды о звёздах?

* * *

Кан улыбнулся. Он уже знал, что написать Лину.

«Именем его величества Императора, волею Неба вступившего на престол, всемилостивейшего, да славится его правление десять тысяч лет, я, начальник гарнизона форта Илао, цзюэ Цинь Кан, согласен на проведение переговоров через три дня у стен форта. Империя милостива к варварам и согласна вернуть пленника в обмен на дань, принесённую Линьцаном с уважением и почестями. Великая Империя Хань требует от варварского народа мешок оленьей ягоды и мешок горицвета».

Закончив это высокое послание, Кан поставил печать, свернул бумагу, обвязал её самой красивой лентой и отдал молчаливо ожидавшему ворону.

Он многое бы отдал, чтобы посмотреть на лицо Лина, когда тот ознакомится с грабительскими условиями договора.

* * *

Тем временем, пока Кан приводил форт Илао в порядок после шествия, Амань тоже получил послание. Он развернул письмо уже дома, бегло скользя взглядом по строчкам, истинный смысл которых был понятен только ему. Само письмо выглядело совершенно безобидной просьбой дальнего родственника о помощи, такие обычно выбрасывают, даже не читая. Но Амань спустился в подвал, положил бумагу на пол, щёлкнул пальцами – и она вспыхнула, оставив на полу мелко подрагивающие следы порошка из чанкинских кристаллов, который, тлея, открывал совсем другие иероглифы.