– Господин вернулся в столицу.

– Ненадолго. – Кан грустно улыбнулся. – А ты выжил, это радует.

– Небо иногда следит и за нашими душами, господин.

– Знаешь, в моей жизни сейчас не лучшее время для Неба… – Кан присел, чтобы смотреть на Дэмина не сверху вниз. – Пока я ещё здесь, как насчёт того, чтобы продолжить обучение счёту и письму?

– Спасибо, господин, но зачем достопочтенному цзюэ тратить своё время?

– Мне нужно отвлечься. – У Кана не было сил на то, чтобы придумывать более вежливый ответ. – Вот и всё.

Дэмин же думал о том, что этот цзюэ, который уже меньше походил на надутого индюка, всё равно остался хао байчи – добрым идиотом, – и это, судя по всему, неизлечимо.

* * *

И странный цзюэ сдержал своё слово. Он действительно приходил каждый день. Дэмин не задавал вопросов, но видел, что Цинь Кан поменялся. Дэмину было наплевать на то, что случилось в доме придворного шэнми, но теперь с лица его благодетеля слетела эта дурацкая улыбка и Кан раздражал чуть меньше. К тому же он был действительно полезен, принося еду. Через пару дней, словно догадавшись, что Дэмин не притрагивается к его подаркам, Кан вздохнул, разломил ломоть с мясом и надкусил его сам, протягивая такой же кусок мальчишке. Бровь у Дэмина чуть дрогнула от удивления: надо же, пусть и добряк, а всё-таки что-то соображает. С тех пор Кан каждый раз показывал, что еда не отравлена, и только тогда Дэмин действительно ел, а не перепродавал полученное меняле.

Выходить из квартала Дэмин категорически отказывался – в другом месте Кану ничего не стоит крикнуть: «Стража!», и тогда ни Небо, ни Бездна не подскажут Дэмину, куда бежать. Пусть этот цзюэ и добрый, пусть и странный, но Дэмин ни на секунду не забывал, насколько переменчивым может быть настроение у тех, в чьих руках власть. Он не доверял. Поэтому, раз уж господину Циню так хочется тратить время на обучение нищих, Дэмин привёл его в одну из заброшенных лачуг, которую иногда использовал для ночлежки, – заодно слезу можно выбить от того, насколько у него всё плохо, пусто и голодно.

Хотя учил Кан хорошо. Он умел объяснять, а Дэмин был прекрасным слушателем. К отъезду на север Кан привык к мальчишке настолько, что стал рассказывать об азах магии: чем проклятые отличаются от шэнми, что есть Бездна и что такое печати. Но на последнем Кан замолчал. Дэмин был достаточно тактичен, чтобы не расспрашивать, однако под конец всё-таки добавил:

– Печати, наверное, – самое чудовищное оружие. Даже обычный человек может ими воспользоваться… вроде меня. По-своему. Если повезёт. Но как и всё, связанное с Бездной, это дорого стоит. Иногда мне кажется, что всё мы в огромном долгу у… того мира. И никогда не расплатимся.