«Милосердие, сын. Цзюэ всегда должны проявлять волю, мудрость и милосердие. Простолюдины не понимают этих правил и не знают, чем ответить. Впрочем, если им хватит наглости огрызнуться… Бешеной псине всегда отрубают голову». В памяти невольно всплыли слова отца, сказанные, когда он не выдержал и спросил, почему же тот не приказал страже отнять язык у сумасшедшей женщины, которая кричала гадости у ворот.

Но в какой момент милосердие должно смениться на острие клинка? У Кана полный форт заговорщиков.

Двигаясь по коридору к темнице, Кан пытался представить последствия. По закону всех бунтовщиков следовало отправить к окружному цы-ши, где офицеров ждало бесконечное ожидание суда в застенкахямэня[8] на том обеспечении, какое они способны позволить из собственных средств или из тех, которые начальник тюрьмы сможет выудить из их знакомых и родственников. Суточное довольствие на заключённого составляло двадцать пять медных монет; в столице этих денег не хватило бы даже на связку дров или меру риса.

Хорошо, если у этих людей будет кому о них позаботиться. Хорошо, если магистрат позволит добывать себе хлеб, прося милостыню, чтобы не обременять государство. После – пытки на допросах, смерть для поднявших оружие и деревянные колодки – для остальных, вместе с семьями. Тем же, кто мятежу потворствовал, отрежут по одному уху…

– И получу я форт искалеченных солдат, ещё и без офицеров. Прекрасное начало, Цинь Кан, так держать, – бормотал он, спускаясь в казематы.

Бывшего интенданта он обнаружил в самом дальнем углу. Тот лежал на старой циновке и безучастно смотрел в потолок, даже не вздрогнув от шагов и не собираясь поворачивать голову в сторону Кана.

– Выспались, господин бывший интендант?

– Проваливай в Бездну, шэнми.

– Если бы мог… – Кан опёрся рукой о ржавую решётку, рассматривая интенданта, – уже с удовольствием провалился бы. Но я хотел обсудить кое-что.

– Нам не о чем говорить. Разве что ты любезно распорядишься покормить меня перед тем, как я отправлюсь на судилище.

– Вот об этом-то я и думал. – Кан тяжело вздохнул. – Мы можем обойтись без него.

– Что? – Бывший интендант наконец повернул голову и посмотрел на Кана, как на идиота. – Если это шутка, циньский ты выродок, то на редкость паршивая.

– Ни капли. Я хочу дать вам выбор: отправиться к цы-ши и потащить за вашей глупостью всю семью, либо, – Кан пожал плечами, – я отвезу вас в кандалах за шахты. Правосудие совершат волки, а о происшедшем мы забудем.

– Ты бредишь.

– Даю вам шанс проявить хоть какое-то благородство перед смертью. У вас есть время до захода солнца. Подумайте.