– Да… – Сяо не мог поверить в услышанное и стоило это сразу рассказать остальным, но Кан не отпускал его, а с дотошностью продолжал обход, пока они не отметили все входы и выходы в форте.

Что в голове у этого мальчишки? Это было благородно, но как-то… опрометчиво? Сам Сяо так бы не поступил, но стоит ли жаловаться, если тебе не грозит отрубленное ухо?

До самого конца обхода Сяо молча наблюдал за Каном, обдумывая его решение, а когда тот наконец отпустил его, задержался и кашлянул.

– Да, господин начальник гарнизона… У нас есть одна проблема.

– Только одна? – Кан уже был готов к тому, что сейчас ему доложат о скоропостижной смерти половины личного состава. Но Сяо впервые назвал его начальником, и, кажется, даже без издёвки.

– Ночью… Вы отрубили руку нашему повару.

– Так.

– Он довольно плох сегодня и не может работать…

– Пусть лечится, я же распорядился отправить их в госпиталь.

– …и ослеп.

– Та-ак…

– В общем, я не уверен, что его замена хорошо готовит. – Сяо был крайне осторожен. – Не будьте строги за завтраком к еде, прошу вас.

– Я не думаю, что это можно назвать проблемой, Лян, но спасибо.

* * *

Кан никогда так не ошибался.

Это было настолько плохо, что два солдата, направленные на кухню вместо повара, удостоились инспекции Кана, у которого буквально горело лицо от количества специй, заброшенных в варево. Всё, что повар пытался пожарить, он довёл до состояния подошвы; всё, что пробовал сварить, буквально разваливалось под палочками. Сначала Кан посчитал, что это была месть за провалившийся бунт, но несколько солдат, уже успевших доесть свою порцию, вылетели из трапезной с такой руганью, что стало очевидно – отравить решили весь гарнизон.

– Что. Это. Такое?!

Ему даже смотреть на погром на кухне было больно, как и слушать нелепое бормотание двух солдат. Они, видите ли, завтрак приготовили, как умели, – дома всегда так готовят; матушка их ещё говаривала: «Главное – чтобы горячо было, тепло-то тело и согреет».

Кан же видел кухню в полной разрухе, грязные котлы, разбросанную еду и двух бездарей. Прямо перед ним деловито пробежала крыса, остановилась в углу – и Кан был готов поклясться своей семьёй, что она смеялась, глядя на него. Если завтра в казармах провалится крыша, он не удивится.

Кан стиснул зубы. Нет уж, он не собирается пять лет питаться отбросами и мириться с этим безобразием, которое почему-то именовалось гарнизоном.

– Значит так… Убрать бардак. Обед без меня не готовить. Не думаю, что повар сможет вернуться к своей работе, так что я показываю – вы повторяете. Не сможете с третьего раза – отправитесь за поваром. Ясно?