– Твоя проблема в том, что ты даже не дождался своих сыновей. Так хотел уничтожить всё сам. Ох уж этот жестокий свет Неба…

Тень скользнула вокруг огромной морды дракона, тугими кольцами сомкнувшись на его шее. Хрустнули позвонки. Свернув голову существу, Тень проникла в его глаза и заползла внутрь. Земля осела, молнии исчезли, а ветер улёгся. Стало темно и холодно.

– Может, Юнсан не будет столь глупым лун-ваном, а, Юань? – шелестела Тень. – Ты много на себя взял. Тебе пора на покой.

Тень вырвала из пасти дракона огромную жемчужину и сбросила уже разлагающиеся останки вниз, ко рву. Мир дрогнул, точно время ускользало вперёд. От колоссального тела остался лишь скелет, переброшенный через ров, точно мост.

И Тао вдруг понял, что уже шёл по этому мосту.

Он проснулся с криком, невольно сжав метлу и не сразу понимая, где находится. Крылья забились, но Тао не мог взлететь, только отскочить в угол, нервно оглядываясь. Вслед за испугом пришла боль, обнявшая виски огненным кольцом, и Тао застонал. Его мутило, кружилась голова, но вокруг не было ни странного дракона, ни страшной Тени, ни той живой погани из камня.

– Плохой сон?

Из другого угла комнаты, играясь с каким-то омерзительным многоногим насекомым, на него смотрела Первая. Её рыжие волосы окончательно спутались, а глаза горели в темноте, точно у кошки. Икнув, Тао замотал головой. Это был совершенно лишний жест, вызвавший новый виток острой боли.

– Так… Приснилась старая история. И голова раскалывается.

– Кувшин пустой валяется. Наверное, у тебя похмелье.

– По… что?

– У людей всегда болит голова, когда они пьют много вина. – Первая вдруг как-то незаметно оказалась перед ним, положила когтистые пальцы ему на колени и требовательно заглянула в глаза. Тао невольно вздрогнул. – Какие они, сны?

– Эм… Разные. Иногда яркие, иногда страшные. И наоборот. Отец говорил, что во сне душа отдыхает, вот и фантазирует всякое. А у вас…

– Нет души, да. – Первая посадила на плечо Тао многоножку и покачала головой. – У нас есть Тень. Это одна душа на всех, дэв.

– Неправда!

– Правда.

– Тень не перерождается, Тень извращает. Ваша Бездна – это просто… просто…

– Ну? – Первая выглядела серьёзной, но её выдавали ехидно приподнятые уголки рта.

– Ошибка! – Кричать тоже было невероятно плохой идеей. Тао стиснул зубы и стал оглядываться: есть ли где-то рядом кувшин с водой?

– Слова Юнсана. А он повторяет Юаня. А Юань уже ничего не повторит. – Первая хихикнула, встала, отряхнула шаровары и, пританцовывая, закружилась по дому Цена. – Не цените речь, пташки. Вот и городите всякое, придумываете, изворачиваетесь, а потом голова болит. Зато чешуя яркая, крылья пушистые, глаза слепые, а уши глухие. Смешно.