Николай с ней не спорил. Важнее, значит, важнее. Ему до полтинника было ещё далёко. Подумать, как жить в таком возрасте, можно и позже. Ну, когда сорок, к примеру, исполнится или хотя бы тридцать, не раньше…

Москательные товары, книги, галантерея, игрушки, обувь… Названия над магазинчиками в длинном торговом ряду за три года не изменились. На том же месте, хвала исполкому, остались и парикмахерская с фотографией.

«В 60-м отменят всё окончательно, — всплыло внезапно из памяти. — И это лишь самая малость из той фигни, которую стали творить наследники после смерти хозяина…»

Фотограф сегодня работал. В следующем веке его назвали бы самозанятым. Здесь и сейчас он именовался частником-кустарём.

— Что желает молодой человек? Фас, профиль, на документы, открытку или, быть может, художественный портрет? — поднялся он из-за конторки навстречу вошедшему Стрельникову. В жилетке и шёлковых нарукавниках больше похожий на счетовода, а не на мастера художественной фотографии.

— Эээ… мне вообще фото для паспорта нужно.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — всплеснул руками фотограф. — Снимайте шинель, садитесь сюда… Да-да, вот на этот вот стульчик. Вы, кстати, действительно не хотите чего-то художественного? Типаж у вас просто великолепный. Девушки от вашего фото в форме и при регалиях с ума сходить будут, поверьте специалисту…

Николай мысленно усмехнулся. «Менеджеры по продажам» со временем ничуть не меняются, как и с пространством.

— Как раз таки форму с регалиями я предпочёл бы убрать. Как-нибудь… заретушировать, понимаете?

— Понимаю, молодой человек. Очень хорошо понимаю. Военному документу — военный мундир. Гражданскому паспорту — гражданские одеяния. Ну, что же. Есть у нас и такая услуга. Без всякой ретуши и совершенно бесплатно. Вот! Выбирайте!

Фотограф выкатил из-за ширмы самодельную стойку-вешалку с висящими на ней бутафорскими плечиками-накидками. Каждая представляла собой верхнюю часть костюма, военного и гражданского, мужского и женского, аккуратно сшитого спереди и разрезанного по спине (видимо, чтобы на любой размер подошло).

— А вы, однако, изобретатель, — уважительно покачал головой Николай Иванович. — Я выбираю вот этот.

Он снял с вешалки один из «костюмов», накинул себе на плечи поверх гимнастёрки и уселся на стул. Хозяин студии включил софиты и, укрывшись чёрной накидкой, наклонился к треноге. Установленный на ней аппарат выглядел до того архаично, что улыбка сама наползла Николаю Ивановичу на лицо.

— Не улыбайтесь. Замрите… Готово.

Фотограф закрыл объектив крышкой, вынул из аппарата кассету с использованным негативом и указал на конторку: