— Ох, Коля, Коля… И откуда ты только такой хозяйственный?.. Ну, прямо как мамка твоя, покойница, спаси-сохрани её там, — указала Зинаида Степанова глазами на потолок, потом поднялась на цыпочках и чмокнула в лоб наклонившегося племянника…

* * *

В паспортный стол Николай наведался в среду в половине двенадцатого. Окошко для выдачи, как и предупреждали, было закрыто, но после короткого стука фанерный лист отодвинулся, и выглянувшая оттуда дама (не та, что была в понедельник) хмуро поинтересовалась:

— Вы что, объявление не читали? Среда — не приёмный день.

— Я по требованию, — Николай быстро просунул в окошко выданную в понедельник бумагу. — Моя фамилия Стрельников.

— Ну, так бы сразу и говорили, — буркнула паспортистка. — А то ходют тут всякие… Ждите.

Она забрала документ и закрыла окно.

Посетитель пожал плечами и принялся ждать.

Ждать, слава богу, пришлось недолго. Всего через пять минут окошко снова открылось, в нём появилась та же сотрудница.

— Держите свой паспорт… Николай Иванович. Проверьте, всё ли там правильно, и если всё в норме, подпишите вот здесь и вот здесь, — ткнула она пальцем в очередную бумагу. — Только с чернилами поосторожней. Кляксу поставите, придётся всё переделывать… Да, с вас ещё три рубля. Можете мне отдать или в финчасть.

— Мне лучше вам, — хмыкнул Стрельников, доставая из кармана мятую трёшку.

— И на работе, как только устроитесь, отметиться не забудьте, — проинформировала его паспортистка, когда все проверки были завершены, а все закорючки проставлены…

По поводу «не забудьте отметиться» всё было сказано верно. В нынешних паспортах отметок ставили много. Помимо привычных «фамилия-имя-отчество, дата-место рождения» имелась ещё и строчка «национальность». Плюс та самая пресловутая «прописка», сиречь, регистрация по месту жительства (с разрешением на проживание в данной местности), сведения о браках-разводах, детях, армейской службе, учёбе, наградах, пребывании в заключении и, что, наверное, самое неожиданное, местах работы держателя паспорта.

Последнее, по всей видимости, считалось необходимым в том плане, чтобы сходу (без трудовой книжки) выявлять тунеядцев и так называемых «бегунков» — лиц, бегающих с места на место и меняющих учреждения и предприятия, как перчатки. Типа инженера Брунса из «Двенадцати стульев». Насколько это помогало кадровикам, неизвестно, но в том, что оно добавляло в отделах шкафов и полок с лишней отчётностью, сомневаться не приходилось.

Только что выданный паспорт был, в этом смысле, «девственно чист». На работу Николай ещё никуда не устроился, а то, что было до армии, в новом паспорте не фиксировалось. Хотя до армии Стрельников успел проработать аж два с половиной месяца — разнорабочим в Стройуправлении №1 облтреста «Вологодстрой». Год назад, после реорганизации министерств и появления совнархозов, трест передали в подчинение облисполкому, Стройуправление упразднили, и сегодня, по сути, «Вологодстрой» стал трестом-площадкой с кучей специализированных участков, жилищно-коммунальных контор и подсобных организаций, разбросанных не только по городу, но и по области.