Путь туда пролегал по тому же мосту, мимо старых сараев, где в субботу пятнадцатого Николай встретил пьяного Левашова.

Эх, всё-таки хорошо, что на следующий день они пообщались ещё раз, в «Блинной» на рынке, и Стрельников дал приятелю шанс соскочить. Уйти с той дорожки, которая точно бы привела его то ли в тюрьму, то ли сразу на кладбище.

Хотя самому Николаю данный «Лешему» шанс обошёлся в семьсот пятьдесят рублей, не считая тех, что были потрачены на блины с беляшами. Именно столько он передал Левашову, чтобы тот, в свою очередь, отдал их Раисе Ивановне для погашения «долга» перед музыкальным училищем, которому, собственно, и принадлежал тот злосчастный аккордеон.

Конечно, была вероятность, что Витька просто пропьёт эти деньги с дружками и его матери ничего не достанется, но Стрельников всё же рискнул и не прогадал. Уже тем же вечером к ним в гости пришла Раиса Ивановна и слёзно благодарила и Николая, и тётю Зину за деньги, и обещала при этом, что обязательно вернёт их все до копейки.

Изрядно смутившемуся Николаю (прихода учительницы он явно не ожидал, они с Витькой договорились, что о происхождении денег тот матери ничего не расскажет) пришлось долго и муторно объясняться и с тётей, и с гостьей, что это вовсе не долг и уж тем более не подачка, а как бы… взаимопомощь. «Ведь не чужие же люди, в конце-то концов! Сегодня мы помогли, завтра вы. Всякое в жизни бывает. Всего в ней не предусмотришь, соломки везде не подстелешь». Однако Раиса Ивановна на его уговоры не поддалась, заявив в конце, что, мол, ты, Николай, можешь считать, как угодно, а Левашовы, что так, что эдак, в долгу не останутся, что сама она, что её непутёвый Витька, и отделаться от них у её бывшего ученика не получится.

Правда, потом потихоньку спросила:

— А правда, что ты обещал моему Витюше с работой помочь?

— Правда, тёть Рая. Могу даже перекреститься, если не верите, — так же тихо ответил ей Стрельников…

До нового здания треста он добрался в половине четвёртого. Построили, по всему видать, его не очень давно, год или два назад. Кусты и деревья вокруг пока что не выросли, краска на фасаде не потускнела, а кованый низкий заборчик до сих пор блестел «кузбасслаком».

Вообще, большинство общественных зданий в пятидесятых возводились в традициях так называемого «сталинского классицизма». Будучи включенными в комплекс старинной застройки, они не производили впечатления чего-нибудь инородного. А вот жильё, что нынешнее, что будущее, предназначенное для массового заселения, наоборот, архитектурными излишествами похвастаться не могло. Наверно, необходимости не было. Чай, не дворцы и не храмы. В них жить надо, а не балы устраивать и не обедни служить…