Магистральные теплотрассы и новые линии электроснабжения начинали мало-помалу связывать городские районы в общую сеть не только дорогами, но и новым качеством жизни. И это качество становилось не просто целью. Вкупе с энергией, с каждым новым мегаваттом доведённой до потребителя мощности, оно становилось ещё и средством, позволяющим ускорять развитие городской экономики, строительство новых жилых домов, школ, заводов, больниц, предприятий торговли, инфраструктуры, всего того, без чего в недалёком будущем уже просто нельзя было обойтись…

Пройти на строительную площадку со стороны Урицкого не получилось. Часть улицы в этом месте была перекопана, часть огорожена глухими заборами домовладений, стоящих буквально стык в стык. Проход и проезд имелись только с Калинина. Остатки каких-то сараев, снесённых ради проезда техники, чернели по краю дороги. Проход к стройке «обозначался» протоптанной между кустами тропинкой. Проезд — отсыпкой из щебня и несколькими бетонными блоками по обочинам.

Сторож на стройплощадке отсутствовал. Видимо, потому что день.

Мастера Николай отыскал в бытовке.

— Георгий Гурамович?

— Он самый. Что вы хотели?

— Я Стрельников. Вас должны были предупредить.

— Стрельников? Николай?

— Да.

— О! Давно тебя жду! — всплеснул руками сидящий за столом мастер, чем-то неуловимо похожий на грузинского киноактёра Баадура Цуладзе. — Заходи, генацвале. Присаживайся… Сам… — указал он пальцем на потолок. — Сам главный звонил, вот прямо только что, про тебя спрашивал. А до этого Фёдор Кузьмич. Так что давай, дорогой, рассказывай, кто ты, что ты, что там наши начальники ещё напридумывали.

— Да ничего они не напридумывали. Это, скорее, я напридумывал, теперь вот расплачиваюсь, — улыбнулся старший сержант, усаживаясь напротив и кивая на стоящий на столе перед мастером телефон. — Видимо, ваш объект действительно важный, раз сюда даже связь провели.

— Что верно, то верно, — не стал возражать Георгий Гурамович. — Объект, действительно, важный. Дети — что может быть в нашей жизни важнее? Особенно, кто и отца, и мать потерял. Вот, помнится, до войны я в Харькове жил. В двадцать четвёртом туда переехал из Гори. Как тогда в партию по ленинскому призыву вступил, так сразу и переехал, по партийной путёвке. Тоже такие дома вот строил и перестраивал. С самим Макаренко был знаком, с Антоном Семёновичем. Ух, как у него там всё было… Беспризорники, малолетние уголовники, а как работали, как учились! Фотоаппараты ФЭД знаешь?

— Знаю, конечно.

— Так их эти бывшие беспризорники в своей трудовой коммуне первые собирали. А электрические сверлилки, их теперь дрелями обзывают! Тоже они их первыми начали делать. ФД-1, ФД-2, ФД-3. Ты представляешь, Нико́! Дети! Сопливые пацаны! А пользы больше иного взрослого приносили. Думаю, половина всех электросверлилок, какими мы сейчас пользуемся, из этой коммуны пошли. Так я с тех пор, как только стройка детского сада, школы или детского дома какая-нибудь намечается, сразу прошу: поставьте меня туда мастером, а уж я прослежу, чтобы всё было сделано так, как надо. Вот такая у меня, понимаешь, генеральная линия… генацвале Нико́… Кх-кхм… кх… — негромко прокашлялся мастер, потянувшись за кружкой.