— Ну… — женщина явно смутилась. — Я всё-таки техникум в своё время окончила. Ярославский химико-механический. В тридцать первом. Мы с Георгием там, кстати, и познакомились. А он меня потом в Харьков увёз. А как война началась, сюда эвакуировались…

— Подтверждаю, — сказал Геладзе.

— Георгий на фронт всё рвался, а его не пускали…

— И это тоже, — добавил мастер.

— Но своего он добился. Аж до Берлина потом дошёл…

— Сапёрной ротой командовал, — с гордостью заметил Георгий Гурамович.

— А я в это время на «Красном партизане» работала, начальником лаборатории.

— Канифольный завод? — уточнил Николай.

— Он самый, — сказала женщина. — Пока что артельный, но только боюсь, через год, через два его тоже, как «Северного кондитера» с «Мебельщиком» под Совнархоз отдадут. Я, правда, там уже не работаю, в пятьдесят пятом я в коопторг перешла, но всё равно обидно. Хорошее предприятие, загубят его совнархозовцы.

— Почему загубят? — не понял Стрельников.

— Все связи с соседними областями обрубят, как на «Кондитере», всю продукцию только по нашей области распределять начнут, а комплектующие-то и кое-какое сырьё туда раньше из Ленинграда да из Архангельска шло. Прежний объём производства поддерживать не получится. А если объём упадёт, упадет и зарплата. И люди потом начнут уходить, а новых не будет. Придётся тогда себестоимость поднимать, а следом конечную цену. Но цену формально поднять нельзя — план, и тогда надо будет что-то другое придумывать, завод перепрофилировать на другую продукцию, а это опять же люди и время. И деньги, конечно, куда же без них-то? Чай, коммунизм-то ещё не построили. А без денег, скажу я, даже в войну не работали. Вот как-то так, да.

— Ясненько, — почесал Николай в затылке. — Скажите, Нина Арчиловна, а у вас связи на «Партизане» остались?

— Остались? Конечно, остались, а как же? — удивилась заведующая. — Света Коровина… Светлана Петровна. Моя ученица. Лабораторией после меня там командует. А тебе-то это зачем?

— Знаете… есть такая группа веществ… технические лигносульфонаты…

— Знаю такие. В лесохимии они считаются бросовыми отходами. На «Партизане», как помню, их просто девать было некуда. Месяца три-четыре копили, а после вместе с мешками сжигали.

— А тебе-то это зачем? — повторил Георгий Гурамович вопрос супруги.

— Не мне, а нам, — поднял палец Стрельников. — У нас в армии эту фигню добавляли в растворы вместе с поташем, как пластификаторы. Поташ же, он же не только против мороза, он ещё схватывание ускоряет. А когда кладку ведёшь, надо чтоб смесь пластична была, как можно дольше, а иначе всё будет бессмысленно.