– Госпожа, – начал гость, – прости, что тебя беспокою.

– Не побеспокоил пока, – ответила я. – Прошу тебя, встань, если хочешь.

Если он и заметил, что у меня голос смертной, виду не подал. Он поднялся – не сказать чтоб грациозно, уж очень крепко был сбит, но легко – с такой легкостью качается дверь на хорошо пригнанных петлях. Встретившись со мной взглядом, не дрогнул. Ну да, он ведь привык общаться с богами. И с колдуньями.

– Что привело знаменитого Дедала к моим берегам?

– Быть тебе известным – честь для меня. – Голос ровный, как западный ветер, теплый и твердый. – Я пришел с посланием от твоей сестры. Она носит ребенка, скоро родит. И просит тебя помочь ей во время родов.

Я уставилась на него:

– Ты уверен, гонец, что прибыл куда нужно? Между мной и моей сестрой любви никогда не было.

– Ей не любовь твоя нужна.

Прилетевший ветерок пах цветущей липой. А с изнанки – вонял грязными свиньями.

– Мне говорили, сестра полдюжины родила и один давался ей легче другого. В родах умереть она не может, а сила ее крови даст здоровье младенцам. Так зачем ей я?

Он развел руками, мускулистыми и искусными даже с виду.

– Прошу прощения, госпожа, больше я ничего не знаю, но она велела передать, что, кроме тебя, никто ей не поможет. Ей нужны твои умения, госпожа. Только твои.

Так значит, Пасифая узнала о моих способностях и решила, что они могут ей пригодиться. Первая от нее похвала мне за всю жизнь.

– Твоя сестра наказала передать к тому же, что испросила у вашего отца разрешение тебе к ней отправиться. Ради этого твое изгнание будет прервано.

Я нахмурилась. Странно все это, очень странно. Что за важное дело такое заставило Пасифаю обратиться к отцу? Если ей понадобилось чье-то волшебство, кроме своего, почему она Перса не позвала? Похоже на какой-то обман, но зачем сестра стала бы себя утруждать? Никакой угрозы для нее я не представляла.

Искушение овладевало мной. Во-первых, было любопытно, само собой, но не только. Я смогу показать Пасифае, кем стала. И какую бы ловушку она ни расставила, ей не удастся меня поймать, не теперь.

– Значит, послабление мне сделали – какая радость! – сказала я. – Жду не дождусь, когда выйду на свободу из этой ужасной тюрьмы.

Вокруг нас, на уступчатых склонах холмов, блистала весна.

Дедал не улыбнулся:

– Еще… кое-что. Велено сообщить тебе, что путь наш лежит через пролив.

– Какой пролив?

Ответ, однако, мне уже подсказывало лицо Дедала: усталая скорбь и тени под глазами.

К горлу подкатила дурнота.

– Где обитает Сцилла.

Дедал кивнул.

– Пасифая и сюда вам приказала идти этим путем?