Одиссей рассказывал как-то об одном царе, который был ранен, и рану эту не могли излечить ни лекари, ни время, сколь угодно долгое. Царь отправился к оракулу и услышал такой ответ: только нанесший рану может ее заживить – тем же копьем, каким нанес. Хромой царь брел по земле, пока не нашел своего врага, и тот его исцелил.
Хорошо бы Одиссей оказался рядом, тогда я спросила бы: но как царь заставил его помочь – этого человека, нанесшего столь глубокую рану?
Ответ пришел, но из другой истории. Давным-давно, лежа рядом с Одиссеем на своей широкой постели, я спросила:
– Как же ты поступил? Когда Ахилл и Агамемнон не захотели тебя слушать?
И в свете очага увидела его улыбку.
– Очень просто. Нужно учесть это, составляя план.
Глава двадцатая
Я отыскала его в оливковой роще. Он лежал, запутавшись в одеялах, будто и во сне продолжал со мной бороться.
– Сын мой! – Слова громко прозвучали в тиши. Рассвет еще не наступил, но я чувствовала, как он приближается, как вращаются огромные колеса отцовской колесницы. – Телегон!
Глаза его открылись, руки взметнулись вверх, чтобы дать мне отпор. Боль пронзила меня кинжалом.
– Я пришла сказать, что отпускаю тебя и помогу тебе. Но с условиями.
Понял он, чего мне стоили эти слова? Нет, вряд ли он мог. Таков дар юности – не чувствовать себя в долгу. Его уже переполняла радость. Он бросился ко мне, уткнулся в шею лицом. Я закрыла глаза. Он пах как зеленая листва, как струящийся сок. Шестнадцать лет мы дышали лишь друг другом.
– Задержись на два дня, – сказала я. – И сделаем три дела.
Телегон охотно кивал:
– Все что угодно.
Я сдалась, и он стал сговорчивым. Во всяком случае, он был великодушным победителем. Я отвела его в дом, надавала трав и пузырьков. Со всем этим мы отправились, позвякивая, вниз, к лодке. Расположившись на палубе, я принялась резать, растирать, смешивать составы. К моему удивлению, Телегон смотрел внимательно. Обычно колдовство мое совсем его не привлекало.
– Зачем это нужно?
– Для защиты.
– От чего?
– От всего, что в голову приходит. От всего, что может вызвать Афина, – штормов, пробоин, морских чудовищ.
– Морских чудовищ?
Приятно было видеть, как он чуть побледнел.
– Это их отпугнет. Если Афина захочет нанести тебе удар из моря, ей придется напасть самой, лично, а я думаю, она не может – мойры не дают. Ни в коем случае не покидай лодку и, как только высадишься на Итаке, иди к отцу и попроси его вступиться за тебя перед Афиной. Она его покровительница и, может, послушает. Поклянись.
– Все сделаю.
Он торжественно глядел на меня из сумрака.