– Воздастся.
– Ну конечно. – Лицо ее, обращенное ко мне, светилось ярко, как сердцевина горнила. – Ты ведь не думаешь, что я прошу о жертве, не предлагая награды взамен? Афина Паллада будет тебе покровительствовать. И вечно благоволить. Я воздвигну твоему сыну памятник на этом острове. А в свое время пошлю тебе другого достойного человека, чтобы стал отцом второму твоему сыну. Я благословлю его рождение, защищу от всех бед. Среди людей он станет предводителем, устрашающим в битвах, мудрым на советах и уважаемым всеми. Он оставит после себя наследников и исполнит все твои материнские надежды. Я об этом позабочусь.
Самый щедрый на свете дар, редкий, как золотые яблоки Гесперид: подкрепленная клятвой дружба олимпийца. Ты будешь жить в покое и наслаждениях, какие только возможны. И навсегда перестанешь бояться.
Я глядела в серое сияние ее взора, в глаза, подобные драгоценным камням, вращавшимся в воздухе, бликуя на свету. Она улыбалась, развернув ко мне ладонь, будто ждала, что я вложу в нее свою. Говоря о детях, она почти напевала, словно баюкая собственного ребенка. Но у Афины не было детей и никогда не будет. Она любила лишь здравый смысл. А здравый смысл никогда не равнялся мудрости.
Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.
– Ты, видно, считаешь меня кобылой, готовой плодиться по твоей прихоти, но это опустим. Почему тебе так важно умертвить моего сына – вот настоящая загадка. Какой его поступок хочет предотвратить могущественная Афина и готова так дорого за это платить?
Мягкости ее как не бывало. Она отдернула руку – будто захлопнула дверь.
– Значит, ты решила противостоять мне. Ты, ничтожное божество со своими сорняками.
Я ощущала натиск ее силы, но от Телегона отказываться не собиралась ни за какие сокровища.
– Решила.
Она оскалилась, обнажив белые зубы.
– Ты не способна следить за ним всегда. В конце концов я его заберу.
Она исчезла. Но я сказала все равно, чтобы слышал пустой зал и уши моего спящего сына:
– Ты не знаешь, на что я способна.
Глава девятнадцатая
Остаток ночи я ходила из угла в угол, прокручивая в памяти слова Афины. Мой сын вырастет и совершит нечто, глубоко ее волнующее и пугающее. Но что? Ты тоже об этом пожалеешь, сказала она. Расхаживая, я вертела ее слова так и сяк, но не находила ответа. В конце концов заставила себя не думать об этом. Биться над загадками богинь судьбы без толку. Важно другое: Афина будет возвращаться снова и снова.
На что я способна, Афина не знает, хвалилась я, но, честно говоря, и сама этого не знала. Ни убить ее, ни превратить в кого-нибудь я не могла. Убежать от нее или спрятаться мы не могли тоже. И никакие мои иллюзии не скроют нас от ее пронзительного взгляда. Скоро Телегон научится ходить и бегать, и как тогда мне его уберечь? Разумом моим овладевал темный ужас. Надо что-то придумать, иначе видение из пруда – его мертвенно-бледное, холодное тело в саване – станет явью.