– Расскажи новости, – попросила я. – Расскажи про Крит. Как Пасифая восприняла смерть Минотавра?
– С ума сходит, говорят. Все время ходит в черном – носит траур.
– Не говори глупостей. С ума она сходит, только когда ей надо.
– Говорят, она прокляла Тесея, и с тех пор беды преследуют его без конца. Слышала, как погиб его отец?
Но до Тесея мне дела не было, я хотела знать про сестру. Гермес, наверное, посмеивался про себя, потчуя меня все новыми историями о ней. Как она запретила Миносу ложиться к ней в постель и единственной ее отрадой стала младшая дочь, Федра. Как она бродила без конца по склонам Дикты и всю гору перекопала в поисках новых ядовитых трав. Все это я собирала по крупице и бережно хранила, как дракон – свое сокровище. Я понимала, что ищу чего-то, но чего – не смогла бы объяснить.
Как всякий хороший сказитель, самое интересное Гермес приберег напоследок. Однажды вечером он поведал мне, какую шутку сыграла с Миносом Пасифая еще в начале их совместной жизни. Минос привык любую приглянувшуюся девушку вызывать к себе в спальню и делал это прямо у Пасифаи на глазах. Тогда она наложила на мужа проклятие, превращавшее его семя в змей и скорпионов. И стоило ему возлечь с женщиной, змеи и скорпионы жалили ее изнутри, и она умирала.
Я вспомнила, как Минос и Пасифая бранились при мне. Сотня девушек, сказала тогда Пасифая. Вероятно, служанки, рабыни, дочери купцов и прочие, чьи отцы боялись царя и не смели поднимать шум. Всех их истребили просто так, ради минутного удовольствия и мести.
Я выпроводила Гермеса, закрыла ставни, чего не делала никогда. Всякий подумал бы, что я примусь накладывать какое-нибудь мощное заклятие, но к травам я и не притронулась. Мне стало легко и радостно. История эта, столь безобразная, нелепая и отвратительная, отрезвила меня. Пусть я заточена на этом острове, зато мне не приходится жить в одном мире с Пасифаей и ей подобными. Я подошла к львице и сказала:
– Всё. Больше о них думать не буду. Выброшу их из головы, хватит с меня.
Кошка смотрела в пол, прижав морду к согнутым лапам. Может, она знала то, чего не знала я.
Глава тринадцатая
Наступила весна, и я собирала первую землянику на восточных склонах. Здесь дули сильные морские ветры и сладость фруктов всегда приправлена была солью. Завизжали свиньи, я подняла голову. Сквозь косые лучи дневного солнца к нам шел корабль. Он двигался против ветра, но хода не сбавлял, не лавировал. Гребцы направляли его прямо к острову, как метко выпущенную стрелу.
Внутри у меня все перевернулось. Гермес ни о чем не предупреждал, и я не знала, что думать. Судя по облику, корабль был микенский, массивная фигура на носу, по-видимому, меняла осадку судна. На корпусе обведены были два копотно-черных глаза. Я уловила легкий, незнакомый запах – ветер принес его. Чуть помедлила, а потом вытерла руки и пошла вниз, к пляжу.