– Ей вовсе нет дела до твоего сына. – Гермес оставил свое величие. Вновь заговорил непринужденно: – А если ты не образумишься на этот счет – это ее слова, разумеется, – она готова принести клятву, которая оградит его. Ей нужен Телемах, и никто другой. Ему пора принять наследство. – Гермес посмотрел мимо меня, на сидевших за столом. – Ты слышишь, царевич?
Телемах не поднял глаз:
– Слышу. Польщен посланием и посланником. Но я на этом острове гость. И должен дождаться слова хозяйки.
Гермес чуть склонил набок голову, взглянул на меня пристально:
– Ну, хозяйка?
Пенелопа вставала за моей спиной, словно луна в осеннем небе. Она просила дать ей время уладить все с Телемахом и пока еще этого не сделала. Как горьки теперь ее думы, я могла себе представить.
– Я сделаю это. Но чтобы снять действующее заклятие, придется потрудиться. Через три дня она сможет сюда попасть.
– Хочешь, чтоб я предложил дочери Зевса подождать три дня?
– Они уже полмесяца здесь. Ей следовало прислать тебя пораньше, если уж она спешит. Можешь передать, что это мои слова.
Изумление мелькнуло в его глазах. Было время, я питалась этим взглядом – когда изголодалась и считала такие крохи пиршеством.
– Передам, не сомневайся.
Мы выдохнули в оставшуюся после него пустоту. Пенелопа встретилась со мной глазами.
– Благодарю тебя.
А затем повернулась к Телемаху.
– Сын! – Впервые я услышала, как она обращается к нему напрямую. – Слишком долго я заставила тебя ждать. Прогуляешься со мной?
Глава двадцать четвертая
Они спускались по тропинке к берегу, а мы смотрели им вслед. Телемах, похоже, не оправился еще от потрясения, и это было вполне естественно. Он избран Афиной и может помириться с матерью – то и другое выяснилось в одно мгновение. Я хотела сказать ему что-нибудь перед уходом, но слов не нашлось.
Телегон толкнул меня под локоть:
– Что Гермес имел в виду под наследством Телемаха?
Я покачала головой. Только сегодня утром увидела я зеленые почки – первые этой весной. Афина точно выбрала время. Явилась, как только поняла, что сможет вывести Телемаха в море.
– Не знал, что заклятие снимается три дня. Разве ты не можешь применить этот… как его? Моли?
Я повернулась к нему:
– Ты же знаешь, заклятия управляются моей волей. Стоит мне ее ослабить – они рухнут в тот же миг. Так что нет, три дня это не займет.
Он нахмурился:
– Ты солгала Гермесу? А Афина не разгневается, если узнает?
Его наивность до сих пор меня порой пугала.
– Я не собираюсь ей об этом сообщать. Телегон, мы с богами имеем дело. Свои секреты нужно держать при себе, а то все потеряешь.