Корабль уже подошел к берегу, нос его отбрасывал на воду острую, как игла, тень. Я насчитала на борту три дюжины человек. Потом, конечно, тысячи станут утверждать, что были там, или выдумывать родословные, восходящие к тем, кто там был. Команду этого судна считали величайшими героями своего времени. Отважные и непоколебимые, из сотни рискованных авантюр они вышли достойно. И в самом деле выглядели как подобает героям: царственные, высокие, широкоплечие, густоволосые, в роскошных плащах, они взросли на лучшем, что только было в их царствах. Оружие носили как большинство людей носят одежду. С младенчества боролись с вепрями да убивали великанов, не иначе.

Но лица этих людей, стоявших у поручня, были измученные и напряженные. Тот запах усилился, в воздухе почувствовалась тяжесть, будто за ними влачился груз, свисавший прямо с мачты. Они увидели меня, но никак не поприветствовали, не издали ни звука.

С плеском упал якорь, а за ним и трап. Над кораблем с криками кружили чайки. Спустились двое, держась за руки, склонив головы. Мужчина, широкоплечий и мускулистый, с черными волосами, которые развевал поздний бриз. И, как ни странно, женщина – высокая, закутанная в черное, длинное покрывало струится за спиной. Они с достоинством и без всяких колебаний двинулись ко мне, будто долгожданные гости. Встали на колени у моих ног, и женщина простерла ко мне руки с длинными пальцами без украшений. Покрывало она закрепила так, что ни пряди волос из-под него не выбивалось. И упорно не поднимала головы, скрывая лицо.

– Богиня! – сказала она. – Ээйская колдунья! Мы пришли к тебе за помощью. – Голос ее был низок, но отчетлив и музыкален, словно она часто пела. – Мы бежали от великого зла и, дабы от него спастись, сами совершили великое зло. Мы заражены.

Я это чувствовала. Нездоровый дух сгустился, и все вокруг отяжелело, будто маслом облитое.Миазмы – вот как это называется. Скверна. Ее порождают неискупленные преступления, деяния, направленные против богов, неосвященное кровопролитие. После рождения Минотавра я ощутила ее на себе, а потом омылась в водах озера Дикты. Но эта была сильнее: смрадная, сочащаяся зараза.

– Ты поможешь нам? – спросила женщина.

– Помоги нам, великая богиня, уповаем на твою милость, – подхватил мужчина.

Не волшебство им требовалось, а наш древнейший ритуал.Катарсис. Очищение дымом и молитвой, водой и кровью. Мне не полагалось задавать вопросов, допытываться, в чем их проступок, если таковой был. Я могла только ответить “да” или “нет”.

Мужчина был менее сдержан, чем его подруга. Говоря, он чуть приподнял подбородок, и я увидела мельком его лицо. Молодой, моложе даже, чем я предполагала, – борода еще росла клочками. А кожа, хоть и раздраженная солнцем и ветром, светилась здоровьем. Он был красив – как бог, сказали бы поэты. Но меня больше всего поразило, как решителен этот смертный, как храбро держит голову, невзирая на все свои тяготы.