Я попыталась это представить: наши головы склоняются над зельями, она смеется, изобретая какую-нибудь хитрость. И тут размечталась о множестве несбыточных вещей. Будто я раньше поняла, какова она. Будто выросли мы не в блистающих дворцах, а где-нибудь в другом месте. Будто я могла ослабить ее яды, отвадить ее от издевательств и научить собирать лучшие травы.

Ха! – ответила Пасифая. –Ничему я не стала бы учиться у такой дуры, как ты. Ты слаба и слепа – и тем больше, что сама хочешь быть такой. В конце концов ты об этом пожалеешь.

Со злобной Пасифаей всегда было проще.

– Я не слабая. И никогда не пожалею о том, что не похожа на тебя. Слышишь?

Ответа не было, конечно. Лишь пространство, поглотившее мои слова.

* * *

Гермес опять явился. Я больше не подозревала его в сговоре с Пасифаей. Просто ему свойственно было хвастать осведомленностью и смеяться над теми, кому что-то неизвестно. Он сидел, развалясь, в моем серебряном кресле.

– И как тебе понравился Крит? Слышал, поволноваться пришлось.

Я накормила его, угостила вином и отвела в свою спальню тем вечером. Он был по-прежнему красив, страстен и игрив в постели. Но теперь я смотрела на него, и во мне росло отторжение. Я смеялась, но в следующий же миг от шуток его горчило в горле. Когда он протягивал ко мне руки, я как-то терялась. Идеальные руки без единого шрама.

Моя двойственность, конечно, его только раззадоривала. Всякий вызов был игрой, всякая игра – удовольствием. Люби я его, он давно исчез бы, но мое отвращение заставляло его возвращаться снова и снова. Он изо всех сил старался меня увлечь – приносил подарки и новости, развертывал передо мной историю Минотавра, хоть я и не просила.

После моего отъезда старший сын Миноса и Пасифаи Андрогей отправился на материк и был убит неподалеку от Афин. На Крите к тому времени начались волнения – люди, каждый раз в пору урожая лишавшиеся сыновей и дочерей, угрожали поднять мятеж. И Минос воспользовался случаем. Он потребовал, чтобы афинский царь в уплату за жизнь его сына прислал семь юношей и семь девушек Минотавру на съедение, или могучий критский флот начнет войну. Перепуганный царь согласился, в число избранных юношей вошел и его собственный сын Тесей.

Этот царевич и был тем смертным, которого я видела в водах горного озера. Но видение не обо всем мне поведало: Тесей мог бы погибнуть, если б не царевна Ариадна. Она полюбила его и, чтобы спасти, тайком передала ему меч и научила, как выбраться из Лабиринта, а ей об этом сам Дедал рассказал. И все же, когда Тесей вышел из Лабиринта и Ариадна увидела на его руках кровь чудовища, она заплакала, но не от радости.