Я дождалась, пока Телегон снова заснет и перестанет со мной воевать – иначе не могла как следует сосредоточиться. Той ночью я изготовила два зелья. Одно содержало ту самую каплю крови и моли, другое – частицы всего, что было на острове, – от скал до солончаков. Я трудилась как одержимая и на рассвете уже держала в руках две закупоренные склянки.

Я тяжело дышала от усталости, но медлить не собиралась ни секунды. Так и не отвязав от себя Телегона, я взобралась на высочайшую вершину – узкий каменистый уступ под нависшим небом. И, утвердившись на скале, прокричала:

– Афина хочет убить мое дитя, и я его защищаю! Будьте свидетелями могущества Цирцеи, ээйской колдуньи!

Зельем с кровью я окропила камни. Они зашипели, как расплавленная бронза в воде. Повалил белый дым, поднялся, расползся. Скопившись, образовал над островом огромный свод, сомкнувшийся над нами. Оболочку из живой смерти. Если Афина явится, придется ей повернуть обратно, как акуле, заплывшей в пресные воды.

Под первым заклятием я наложила второе. Эти чары вплетались в сам остров – в каждую птицу, и зверя, и песчинку, в каждый лист, камень и каплю воды. Всех их и все потомство в их утробах я отметила именем Телегона. Если Афина все же прорвется сквозь дым, остров поднимется на защиту моего сына – звери и птицы, ветви и камни, и даже корни, скрытые в земле. Будем противостоять ей все вместе.

Я стояла под солнцем, ожидая ответа – испепеляющей молнии. Серого копья Афины, что пригвоздит мое сердце к скале. Я слышала свое учащенное дыхание. Бремя заклятий хомутом повисло у меня на шее. Они были столь велики, что не могли держаться сами, и час за часом мне предстояло носить их на себе, подкреплять собственной волей и каждый месяц творить заново. Это займет три дня. Первый – чтобы опять собрать остров по кусочкам – берега, поля и рощи, чешую, перья и мех. Второй – чтобы их соединить. Третий, требующий предельного сосредоточения, – чтобы извлечь из бережно хранимых капель крови тяжелый дух смерти. Тем временем привязанный ко мне Телегон будет извиваться и вопить, а заклятия – натирать мне плечи. Ну и пусть. Я сказала, что все для него сделаю, и теперь докажу это, удерживая небо.

Все утро я напряженно ждала ответа, но не дождалась. И тогда поняла: получилось. Мы свободны. Не только от Афины – от всех. Заклятия висели на мне, но я ощущала небывалую легкость. Наконец-то Ээя принадлежала только нам. Вне себя от радости я встала на колени, распеленала своего воинственного сына. Поставила на землю и отпустила:

– Тебе ничего не грозит. Наконец мы заживем счастливо.