Я взяла старую клетку и отошла. Минотавр, склонив голову набок, с любопытством наблюдал, как я удаляюсь. Я закрыла дверцу клетки, и ухо его дернулось, когда лязгнул металл. Придет пора урожая, и он взревет от ярости. Вцепится в прутья решетки, пытаясь их разломать.

Дедал испустил тихий вздох.

– Как тебе это удалось?

– Он наполовину зверь. А я всех животных Ээи приручила.

– Кто-то может снять это заклятие?

– Только я.

Мы заперли клетку. Все это время существо наблюдало за нами. Теперь замычало, потирая рукой мохнатую щеку. А потом мы захлопнули деревянную дверь кладовой и больше ничего не видели.

– А ключи?

– Хочу их выбросить. Когда придется перемещать его, просто разрежу решетку.

Мы пошли обратно извилистыми подземными ходами, поднялись в верхние коридоры. В зале с расписными стенами гулял ветерок и воздух был прозрачен. Вокруг прогуливались аристократы приятного вида, шепотом о чем-то секретничали. Знали они, что обитает там, у них под ногами? Узнают.

– Вечером будет пир, – сказал Дедал.

– Я не пойду. Хватит с меня критского двора.

– Так ты скоро уезжаешь?

– Это уж как царь и царица соизволят, корабли им принадлежат. Но вряд ли я надолго задержусь. Минос, наверное, обрадуется, когда на Крите станет одной колдуньей меньше. А я с удовольствием вернусь домой.

Так оно и было, хотя здесь, в изукрашенных коридорах, мысль о возвращении на Ээю казалась странной. Ее холмы и берег, мой каменный домик с садом представлялись такими далекими.

– А я должен показаться вечером, – сказал Дедал. – Но надеюсь уйти под благовидным предлогом, прежде чем сядут за стол. – Он замялся. – Богиня, я дерзок, знаю, но не окажешь ли честь поужинать со мной?

* * *

Он попросил прийти, когда взойдет луна. Комнаты Дедала располагались в противоположной от комнат моей сестры части дворца. Не знаю, удача здесь была или замысел. Плащ он надел изысканнее прежнего, но обуваться не стал. Дедал повел меня к столу, налил шелковично-темного вина. На столе стояли блюда, полные фруктов и соленого белого сыра.

– Как пир?

– Я рад был уйти, – раздраженно ответил Дедал. – Они пригласили певца, чтоб поведал славную историю рождения человекобыка. Очевидно, он спустился со звезды.

Из соседней комнаты выбежал мальчик. Лет четырех, пожалуй, хотя я тогда не умела еще точно определять возраст смертных. Его черные волосы, густые и буйные, вились вокруг ушей, а руки и ноги были еще по-детски округлыми. Милее лица, чем у него, я не видела, даже у богов.

– Мой сын, – сказал Дедал.

Я уставилась на него. И предположить не могла, что тайна Дедала – ребенок. Мальчик преклонил колено, словно маленький придворный.