— А если кислое? — прищурилась Наташа.

— Тогда это уже не блины, а политическое заявление.

Девчонки засмеялись. Несса, как всегда, старалась все запомнить идеально, будто это был не завтрак, а экзамен в парижской кулинарной академии. Маша, наоборот, пробовала пальцем тесто, получала этим же пальцем по носу мукой и заявляла, что так и надо, потому что искусство без жертв не бывает.

Дан размешал тесто до гладкости, потом налил первую порцию на сковородку. И сразу стало ясно: человек не просто умеет жарить блины. Человек к этому подходит как к технике удара с лёта. Движение точное, кисть мягкая, глазомер идеальный. А когда первый блин подрумянился, Дан лёгким движением подбросил его вверх, перехватил на второй сковороде и невозмутимо кивнул:

— Вот. А вы говорите, футбол — узкая специальность.

— Ты циркач, — сказала Оля, целуя его в щеку.

— Не, — возразил Дан. — Я универсал. Просто очень дорогой.

— Сам себя не похвалишь… — начала Лена.

— … ходишь как непроданный, — закончил он и снова перекинул блин. — Поэтому я всё делаю вовремя.

На кухне началась приятная суматоха. Кто-то подавал яйца, кто-то открывал банки, кто-то резал семгу, кто-то путался под руками и целовался вместо работы. В какой-то момент Маша мазнула сметаной по плечу Наташе, Наташа ответила вареньем на запястье, а потом все дружно посмотрели на Дана, будто он как старший должен решить, это уже безобразие или еще счастье.

Он посмотрел на них, на миски, на стопку горячих блинов, на солнечные пятна на палубе и только фыркнул:

— Я смотрю, у нас не завтрак, а наступательная операция.

— У вас, — поправила Несса с лукавой серьезностью, глядя на богатый стол. — У вас всё есть. И сметана, и варенье, и брынза, и икра черная, и красная, и семга… Чего только нет на этой яхте.

Дан засмеялся:

— У нас. Всё у нас. И вообще, я запасливый. Мало ли куда судьба занесёт. Вдруг опять придется спасать цивилизацию на голодный желудок.

К столу подошли капитан Игорь Сергеевич и моторист, уже по запаху вычислившие, что происходит что-то важное.

— Ну всё, — сказал капитан, усаживаясь. — Опять вы нас развращаете.

— Поздно, — ответил Дан. — Вы уже с нами ходите, значит, судьба решена.

Горка блинов росла и исчезала одновременно. Их ели с брынзой, со сметаной, с икрой, с рыбой, с вареньем, просто так, внахлёст, впрок и с довольным молчанием, которое бывает только у очень своих людей. А потом, когда первая волна аппетита схлынула и на столе остались уже не продукты, а красивые последствия хорошей жизни, Несса, как и всегда, посмотрела на Дана тем самым взглядом, который означал: ну давай, теперь твоя очередь рассказывать.