— Ты хоть писать умеешь? — спросила она тогда.

— Иногда, — ответил Дан. — Если ручка хорошая и соседка красивая.

Оля вздохнула так, будто ей выдали персональную педагогическую катастрофу.

С тех пор и пошло.

Рядом — Лена. Светлая шатенка, тонкая, легкая, с этой своей гимнастической осанкой, будто даже сидя на трибуне она готова через секунду сделать поворот, улыбнуться и победить на чужом празднике жизни. С ней вообще все началось так, что до сих пор смешно.

Первое мая. Кафе. Он вошел, увидел ее — и все. Не в смысле «погиб». Он не из тех, кто погибает. В смысле —нашел .

Она сидела с подругами, а он подошел так, будто мир и создавался ради этой сцены.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я надежда страны. Футболист. Пойдемте кататься?

Любой нормальный человек должен был отправить его далеко и желательно без карты.

Лена не отправила.

Посмотрела, чуть прищурилась и спросила:

— А если ты врешь?

— Тогда хоть покатаемся красиво.

И они поехали на мотоцикле. А дальше все было просто. Ветер, смех, ее руки у него на талии — и пропал не он, а уже оба. По-честному.

Наташа… Тут Дан на секунду посерьезнел.

Ее он будто всегда узнавал раньше, чем видел. Такая вот странная вещь. В каждом мире, в каждой жизни — будто одна и та же музыка где-то рядом. Невысокая, темноволосая, смешливая, упрямая, с этим своим фирменным выражением лица:я сейчас влезу в историю, а ты потом разбирайся .

Так и было.

Он вытащил ее из дурной компании без лишней дипломатии. Почти за шкирку. Почти скандалом. Почти войной. Отправил учиться, пристроил, дожал, добился. Она тогда шипела, спорила, огрызалась, а потом вдруг осталась рядом. Не из благодарности — он бы такую валюту не принял. Из любви. Из признания. Из того самого «мой человек».

А Маша появилась вообще как фейерверк в столовой гостиницы в Запорожье. После кубкового матча, когда он был еще в игре, еще на адреналине, еще не совсем вернулся с поля в человеческий вид. Рыжая, маленькая, с глазами, в которых плясали черти с музыкальным образованием.

Она сидела за столиком, что-то напевала вполголоса и выглядела так, будто сейчас или рассмеется, или устроит революцию — и оба варианта ей шли.

— Можно? — спросил он и не дожидаясь ответа сел.

— Ответ похоже не нужен? — тут же ответила она.

На этом дипломатическая часть знакомства закончилась, и началась жизнь.

Ну и Несса.

Париж.

Он тогда вообще думал о другом. У него в голове был матч, маршруты, контракты, какая-то встреча, какие-то взрослые люди с важными лицами. А потом появилась она — светлая, нежная, белокожая, французская до кончиков ресниц, и при этом смотрела на него не как на экзотическую диковину из далекой России, а как на человека, которого давно ждала.