Барселонский рынок встретил их жарой, гомоном, цветом и той честной средиземноморской яркостью, от которой у нормального человека быстро улучшается настроение. Фрукты лежали как натюрморты, но без музейной заносчивости — бери и ешь. Ткани висели так, будто спорили, кто ярче. Керамика, специи, платки, ремни, рубашки, шляпы, ножи, сумки, веера, овощи, сладости — глаза разбегались, а Маша с Наташей, кажется, внутренне уже танцевали.

— Только давайте без паники, — сказал Дан.

— Это ты кому? — спросила Оля.

— Себе. Потому что я вас знаю. Сейчас начнется: «ой, какая прелесть», «ой, а это еще лучше», «ой, Даня, ну посмотри».

— А ты не любишь, когда мы красивые? — невинно спросила Лена.

— Люблю. Я просто морально готовлюсь к финансовому подвигу.

— Поздно, — сказала Наташа. — Ты уже богатый.

Испания, конечно, сделала свое дело.

Рубашки нашлись такие, что на них хотелось смотреть отдельно от людей: светлые, цветастые, с легким южным безумием, как будто кто-то решил сшить одежду из солнца, фруктов и приморского безделья. Дан сперва пытался сохранять мужественную дистанцию, потом увидел бело-голубую рубашку для себя, потом еще одну — светлую с тонкой полосой, потом понял, что сопротивление бессмысленно.

— Все, — сказала Маша. — Наш капитан пал.

— Я не пал, — возразил он. — Я адаптируюсь к культурной среде.

— В рубашке с апельсинами? — уточнила Наташа.

— Это художественный образ, не лезь.

Девчонкам пошли юбки — легкие, яркие, летящие. Платья. Блузки. Светлые штаны. Косынки. Какие-то украшения, которые в другом городе могли бы показаться лишними, а здесь смотрелись естественно, как смех на пляже. Оля выбрала тонкую, почти скромную вещь — и потому, конечно, Дан сразу понял: брать. Лена примерила юбку, в которой ноги у нее вообще перестали иметь право на приватность для мужского воображения, и Дан только тихо выдохнул. Наташа нашла темно-синюю ткань и серьги под нее. Маша вцепилась в яркую рубашку, похожую на маленький бунт против скуки. Несса выбрала элегантное, светлое, почти простое, но на ней это всегда почему-то превращалось в «почти невозможно красиво».

— Я вас такими на берег не выпущу, — пробормотал Дан.

— Поздно, — сказала Оля. — Мы уже на берегу.

— Тогда не выпущу из виду.

— Вот это правильно, — одобрила Наташа.

Продукты тоже набрали, потому что как же без этого. Хлеб. Оливки. Фрукты. Что-то копченое. Что-то сырное. Какие-то местные сладости. Хорошие помидоры. Еще рыбу присмотрели, но решили, что пока и без нее проживут. Все это отправили на яхту с помощью экипажа и пары расторопных грузчиков, которые сначала просто тащили корзины, а потом вдруг поняли, кому именно помогают, и заулыбались так, будто участвуют в маленьком заговоре мировой важности.